Бон и тибетский буддизм

Введение

Этим вечером меня попросили рассказать о традиции бон и ее отношениях с буддизмом. Когда Его Святейшество Далай-лама говорит о тибетских традициях, он часто упоминает о пяти традициях Тибета: ньингма, кагью, сакья, гелуг и боне. С точки зрения Его Святейшества, бон стоит в одном ряду с направлениями тибетского буддизма. Далай-лама отличается очень широкими взглядами. Далеко не каждый согласился бы с подобным утверждением. Многие буддийские учителя имели и до сих пор имеют очень странные представления о боне. С точки зрения западной психологии, когда люди старательно пытаются подчеркнуть достоинства своей личности, еще не понимая вещей на глубинном уровне, происходит проецирование теневой стороны на врага. «Мы хорошие ребята на правильном, чистом пути, а они – черти». К сожалению, в истории Тибета бонцы были традиционным объектом отрицательного проецирования. Далее мы рассмотрим исторические причины подобного отношения. И, конечно, все это следует понимать в контексте тибетской политической истории.

Действительно, бон пользуется весьма дурной славой в самом Тибете. Западных людей зачастую привлекают конфликты, будто бы то, что имеет плохой имидж, интереснее. Другие традиции слишком скучны, без изъянов. Еще одно странное представление – считать, что бон более экзотичен, чем тибетский буддизм. Некоторые западные люди думают, что в боне они смогут найти магию, как у Лобсанга Рампы, который писал, что для открытия третьего глаза просверливают дырку во лбу. Все эти точки зрения неверны. Нам необходимо стремиться к более уравновешенному представлению и смотреть на бон с уважением, как это делает Его Святейшество. Важно понять тибетскую историю, чтобы увидеть, каким образом развилось отрицательное отношение к бону, и понять, как подход традиции бон к духовному развитию соотносится с тибетским буддизмом.

Истоки бона: Шенраб Миво

Согласно самой традиции бон, ее основал Шенраб Миво тридцать тысяч лет назад. Таким образом, речь идет примерно о каменном веке. Я не думаю, однако, что это значит, что он был пещерным человеком. Назвать традицию древней – это обычный способ выразить уважение. В любом случае, невозможно установить точные даты жизни Миво Шенраба. Он жил в Омолунгринге, и описание этого места походит на смесь представлений о Шамбале, горе Меру и горе Кайлаш. Это описание совершенной духовной земли. Говорят, что Омолунгринг был частью большей области – Тазига. Слово «Тазиг» можно найти в персидском и арабском языках, где оно обозначает Персию или Аравию, а в другом контексте – кочевое племя. Согласно описанию в традиции бон, Тазиг находился западнее царства Шанг-Шунг, располагавшегося в Западном Тибете.

Это может означать, что бон пришел из Центральной Азии и, вероятно, из региона с иранской культурой. Возможно, Шенраб Миво жил в регионе древнеиранской культуры, а затем пришел в Шанг-Шунг. Согласно некоторым источникам он прибыл в Шанг-Шунг где-то между XI и VII веками до нашей эры. Это тоже довольно давно и, опять же, невозможно доказать ту или иную точку зрения. Совершенно ясно, что ко времени основания династии Ярлунг в Центральном Тибете (127 век до н. э.) уже существовала какая-то местная традиция. Но мы даже не знаем, как она в то время называлась.

Связи с иранской культурой

Связь с иранской культурой совершенно удивительна. На эту тему было много теорий. Эти отношения стоит рассматривать не только с точки зрения бона, но и с позиции буддизма. Существует огромное количество материалов, общих для бона и буддизма. При этом бонпо уверяют, что буддисты получили эти материалы от них, а буддисты – что бонпо позаимствовали их у буддистов. Каждая сторона утверждает, что является источником. Добраться до истины невероятно сложно. Откуда мы можем это знать?

Буддизм пришел из Индии в Афганистан очень рано. На самом деле считается, что двое учеников самого Будды были выходцами из Афганистана, которые, вернувшись обратно, принесли туда буддизм. В I и II веках до нашей эры буддизм достиг Ирана и Средней Азии. Буддизм там существовал. Бон утверждает, что представления, очень похожие на учения Будды, пришли в Западный Тибет из Персии намного раньше, чем из Индии, и вполне возможно, что их источник – смесь буддизма и местных иранских культур, присутствовавших в данном регионе. Местность, которую было бы логично назвать источником иранско-буддийских воззрений, – это Хотан.

Хотан

Хотан расположен к северу от Западного Тибета. Как вы знаете, Тибет находится на очень высоком плато со множеством гор. Если двигаться дальше на север, к концу этого плато, там находится другая горная цепь – она спускается ниже уровня моря и переходит в пустыню в восточном Туркестане. В наши дни это китайская провинция Cиньцзянь. Хотан находился у подножия этих гор, там, где они переходили в пустыню. Этот регион иранской культуры – здесь жили выходцы из Ирана, – крупный центр буддизма и торговли оказал огромное культурное влияние на Тибет, хотя сами тибетцы преуменьшают значимость этого влияния и говорят, что к ним все пришло из Индии и Китая.

Даже тибетская письменность произошла от хотанского алфавита. Император Тибета Сонгцен Гампо послал в Хотан министра, чтобы получить систему письма для тибетского языка. Торговый путь в Хотан пролегал через Кашмир, и так получилось, что великий учитель из Хотана, которого они надеялись повстречать, оказался именно там. Они получили от него систему письма в Кашмире, и поэтому история повествует, что тибетская письменность пришла из Кашмира. Если же мы проанализируем систему письма, то увидим, что она на самом деле пришла из Хотана. Конечно, сама хотанская письменность пришла из Индии. Суть в том, что у Тибета было много культурных связей с Хотаном.

Мы можем отметить, что изложение бонцев очень правдоподобно. Вполне возможно, бон пришел из Хотана. Следуя этой точке зрения, мы можем утверждать, что буддизм пришел в Тибет с двух сторон: из Хотана или иранских культур в Западный Тибет, а затем, позже, – из Индии. В первом случае он мог появиться в форме раннего бона. Вполне возможно, буддизм, и в особенности дзогчен, пришли из обоих регионов и каждый из них заимствовал эту традицию у другой. Это, наверное, ближе к истине.

Описание вселенной и посмертного существования

Один из элементов бона, который пришел из иранской культуры – это описание того, как развивалась вселенная. В буддизме есть учения абхидхармы о горе Меру и так далее, но это не единственное объяснение происхождения мира. Есть также объяснение Калачакры, которое слегка отличается. Бонские тексты, как и буддийские, приводят объяснение абхидхармы, но в них кроме того можно найти собственное, особенное объяснение, которое отчасти похоже на иранское. Например, там упоминается противостояние света и тьмы. Некоторые российские ученые увидели общее в тибетских и древнеперсидских именах различных божеств и других иконографических фигур. Они ссылаются именно на связь с иранской культурой.

Особенность раннего бона – повышенное внимание к жизни после смерти, в частности к промежуточному состоянию. Умирая, цари уходили в загробную жизнь. Их нужно было снарядить в это путешествие, поэтому совершались жертвоприношения животных, и, возможно, даже людей, хотя последнее вызывает споры. Конечно, они хоронили картины, еду и все то, что могло пригодиться в посмертном путешествии.

Интересно отметить, что тибетский буддизм заимствовал акцент на промежуточном состоянии. В индийском буддизме есть упоминание бардо, но ему уделяется очень мало внимания, тогда как в тибетском буддизме существует множество ритуалов, связанных с бардо. Мы можем обнаружить, что важность подготовки к уходу в другой мир подчеркивается и в древнеперсидской культуре. Единственная черта раннего бона, о которой мы можем говорить с уверенностью, – вера в жизнь после смерти: на это указывает традиция похоронных ритуалов и обнаруженные в захоронениях предметы. Все остальное – не более чем предположения. У нас есть возможность исследовать гробницы древних царей.

Влияние Шанг-Шунга достигло области Ярлунг в Центральном Тибете и длилось с очень ранних времен до основания первой тибетской империи Сонгценом Гампо. Он заключил союзы с разными странами, женившись на местных принцессах. Хорошо известно, что он взял в жены принцесс из Китая и Непала. Однако он также женился на принцессе из Шанг-Шунга. Следовательно, первый тибетский император находился под влиянием каждой из этих культур.

В этот ранний период буддийские учения достигли Тибета лишь частично, и их влияние было на самом деле очень небольшим. Однако император построил на различных «точках силы» буддийские храмы. Считалось, что Тибет выглядит как демоница, лежащая на спине, и возведение храмов на ее акупунктурных точках помогло бы подчинить необузданные силы. Смотреть на мир с точки зрения акупунктурных точек, подчинения демонов и так далее – это очень по-китайски. Такой была форма буддизма в Тибете в то время. При этом важно, что император Сонгцен Гампо, несмотря на принятие буддизма, сохранил бонские похоронные ритуалы, которые практиковались в Ярлунге до него. Несомненно, эту традицию поддерживала его жена – принцесса Шанг-Шунга. Так, похоронные ритуалы с жертвоприношениями и тому подобным продолжались и в этот раннебуддийский период.

Изгнание бонцев

Около 760 года император Три Сонгдецен пригласил Гуру Ринпоче (Падмасамбхаву) из Индии. Они построили первый монастырь – Самье, положив начало монастырской традиции. В Самье было и переводческое бюро, где переводились тексты не только с языков Индии и китайского, но и с шанг-шунгского, в котором, по всей видимости, к этому времени уже появилась письменность. Существуют две системы тибетского письма. Печатную систему император Сонгцен Гампо получил из Хотана. Согласно исследованию некоторых великих ученых, таких как Намкхай Норбу Ринпоче, в Шанг-Шунге существовала и более ранняя система письма, которая послужила основой для рукописной формы тибетского языка. В Самье переводились бонские тексты, предположительно о похоронных ритуалах, с шанг-шунского языка на тибетский.

В Самье состоялись знаменитые дебаты между индийскими и китайскими буддистами, затем был основан религиозный совет, а в 779 году буддизм провозгласили государственной религией Тибета. Несомненно, это решение было во многом политическим. Вскоре после этого, в 784 году, начались гонения на бонскую фракцию. Именно с этого и начинается последующая вражда, поэтому важно остановиться на этом событии подробнее. Что же на самом деле произошло?

При императорском дворе существовали прокитайская, проиндийская и ультраконсервативная, ксенофобски настроенная фракция местных жителей. Отец императора Три Сонгдецена женился на китайской царице, которая имела на него большое влияние, вследствие чего отец занимал прокитайскую позицию по многим вопросам. Консервативная фракция организовала убийство отца. Я думаю, это одна из причин, почему китайцы проиграли дебаты. Они бы не выиграли в любом случае: у китайцев не было традиции дебатов, а они должны были противостоять лучшему участнику дебатов из Индии. Дискутирующие не говорили на одном языке, так на каком же языке велись дебаты? Они переводились. Конечно, все это было политическим ходом, целью которого было избавление от китайской фракции. Из-за китайцев отец императора был убит. Теперь же, вдобавок к этому, царь также захотел избавиться от ксенофобской фракции. Индийская фракция представляла наименьшую угрозу политической власти императора, поэтому консервативную политическую фракцию отправили в изгнание. Это были бонцы.

Утверждения некоторых людей, что бонцы проводили погребальные ритуалы при императорском дворе, сбивают с толку. В изгнание отправили не этих бонцев. Изгнаны были министры-консерваторы и политики, которые также были бонцами. Интересно, что ритуалы погребения и жертвоприношения продолжались при дворе и после их изгнания. Чтобы отпраздновать подписание соглашения с Китаем в 821 г., была возведена колонна, на которой были изображения похоронных церемоний. В жертву приносили животных. Хотя ритуалы императорских похорон бонцы больше не проводили, они не остались совсем без влияния. Я думаю, крайне важно понимать, что вражда между буддистами и бонцами имела политическую подоплеку, она не была связана с религией и ритуалами.

Консервативная фракция была выслана в две области. Одна – это Юньнань, сейчас это территория юго-западного Китая к северу от Бирмы. Другая – Гилгит – была на северо-западе Пакистана, очень близко к месту, где родился Гуру Ринпоче. Можно предположить, что бонцы могли получить некоторые учения дзогчена из этой области, где их получил и сам Гуру Ринпоче, и позднее принести их обратно в Тибет, независимо от Гуру Ринпоче. Существует множество возможных объяснений тому, что в боне есть традиция дзогчена, независимая от буддийской, берущей начало от Гуру Ринпоче. Дело не просто в том, что кто-то так сказал и поэтому так оно и есть. Мы должны рассматривать этот вопрос в историческом контексте.

Сокровенные тексты в боне

Многие шанг-шунгские тексты были сокрыты во время изгнания бонцев – спрятаны в кладку стен монастыря Самье великим мастером по имени Дренпа Намкха. Тогда же сокрывал тексты и Гуру Ринпоче: он чувствовал, что время еще не пришло, люди не были достаточно мудры, чтобы их понять. Он сокрыл только тексты о дзогчене. Бонцы сокрыли все бонские учения, включая дзогчен. Так что, хотя бонцы и ньингмапинцы одновременно скрывали тексты, причины этого – как и сами тексты – разнились.

Следующий император Тибета, Релпачен, был фанатиком. Он постановил, чтобы каждого монаха содержало семь семей. Для поддержания монастырей было введено много налогов. Монахи из совета по религии имели огромное политическое влияние. Его преемник, Лангдарма, демонизируется, потому что он подверг религиозный совет гонениям и приостановил поступление средств от налогов в монастыри. Он распустил монастыри, но не избавился от библиотек. Нам это известно, так как, когда в XI веке в Тибет пришел Атиша, он отмечал великолепие местных библиотек. Лангдарма просто приостановил работу монастырских учреждений, потому что они приобретали все большую политическую власть. Так что во время его правления монастыри были заброшены.

Сокрытые в Самье бонские тексты впервые были обнаружены в 913 году. В монастырь зашли пастухи, и, когда они прислонились к стене, та обвалилась, и взорам пастухов предстали сокрытые в ней тексты. Кипа бонских текстов была также обнаружена около века спустя великим мастером бона по имени Шенчен Луга. Он упорядочил их в 1017 году. В основном эти тексты не имели отношения к дзогчену, а заключали в себе учения, которые мы бы назвали общими с тибетским буддизмом. Только после этого ньингмапинцы начали находить тексты, сокрытые в Самье и других монастырях. Некоторые мастера обнаруживали и бонские, и ньингмапинские тексты – часто в одном и том же месте. Ньингмапинские тексты по большей части содержали учения дзогчена. Исторические данные о поздней стадии развития бона точнее, чем о ранней – до изгнания бонцев и сокрытия текстов.

Сравнение бона и тибетского буддизма

Мы обнаружили, что у бона очень много общего с традициями тибетского буддизма. Именно поэтому Его Святейшество называет бон одной из пяти традиций. Бонпо это не понравится, но мы вполне можем называть их еще одной формой тибетского буддизма. Все зависит от того, что мы понимаем под «буддийской традицией». Терминология по большей части одна и та же. Бон говорит о просветлении и о том, как его достичь, о буддах и так далее. Некоторые термины и имена божеств различаются, но основополагающие учения одни и те же. Имеются также несколько незначительных различий, например обхождение религиозных объектов против часовой стрелки, а не по часовой. Различаются и церемониальные головные уборы. Одеяния монахов в боне такие же, за исключением рубашки: она синего цвета, а не желтого или красного.

В боне, как и в школах тибетского буддизма, проводят дебаты. Традиция дебатов уходит далеко в прошлое, так что мы и тут задаемся вопросом, кто ее основал. Она точно присутствовала в индийских монастырях задолго до появления в Тибете. Однако она могла попасть в тибетскую буддийскую традицию через бон. С другой стороны, совершенно необязательно, что одна традиция переняла ее у другой.

Интересно, что традиция дебатов в бонпо очень близка гелугпинской. Многие бонские монахи обучаются дебатам в гелугпинских монастырях и даже получают различные степени звания геше. Это предполагает, что, хотя в боне есть традиция дзогчена, бонское толкование мадхьямаки ближе к версии гелуг, нежели к ньингмапинской. В противном случае они не смогли бы принимать участие в гелугпинских дебатах. Сходства между боном и тибетским буддизмом не связаны исключительно со школой ньингма. Бон – не подобие ньингма с другими именами и названиями. Все намного сложнее.

Также в боне уделяется большое внимание различным традиционным индийским наукам, которые бонцы изучают гораздо глубже, чем в буддийских монастырях: медицине, астрологии, поэзии и тому подобному. В буддийских монастырях эти предметы больше преподают в Амдо (Восточный Тибет), нежели в Центральном Тибете.

Как в боне, так и в тибетском буддизме, существуют монастыри и монашеские обеты. Интересно, что, хотя многие обеты в обеих традициях схожи, в боне встречаются определенные обеты, которые логичнее было бы ожидать от буддийских монастырей, где этого нет. К примеру, у бонцев есть обет вегетарианства, а у буддистов – нет. Нравственные правила в боне несколько строже, чем в буддизме.

В боне есть система тулку, такая же, как и в буддийских монастырях. Также у них есть геше. У них есть праджняпарамита, мадхьямака, абхидхарма и все остальные разделы буддийских текстов. Немного отличаются отдельные термины и объяснения, но не более существенно, чем между разными традициями буддизма. Например, у бона своя версия создания мира, но и у Калачакры особенная точка зрения на этот счет. Такова общая картина. Бон не так уж необычен.

Тибетская культура и сущностные учения

Я полагаю, очень важно попытаться обнаружить те позаимствованные у бона аспекты буддизма, которые отражают национальный тибетский подход, чтобы у нас появилось более ясное представление о том, что представляет собой тибетская культура и что такое сущностный буддизм. Также важно уметь отличать культурные аспекты от сущностных бонских учений.

Всеми тибетскими традициями было заимствовано четырехступенчатое лечение. Если человек жалуется на болезнь, первым делом бросают «мо», и это разновидность гадания. Это пришло из бона. В древние времена гадание мо проводилось не с помощью кости, как это делается сейчас: для этого использовалась веревка с различными узлами. Мо указывает, вызвана ли болезнь вредоносными духами и, если это так, какие ритуалы нужно провести, чтобы их умиротворить. Во-вторых, прибегают к астрологии, чтобы определить наилучшее время для проведения ритуалов. Астрология основана на китайской системе стихий – земли, воды, огня, металла и дерева. Затем, в-третьих, чтобы избавиться от вредных влияний извне, проводятся ритуалы. И наконец, в-четвертых, человек принимает лекарство.

Теории, стоящие за ритуалами, в буддизме и боне слегка различаются. С точки зрения буддистов, мы работаем с кармой и рассматриваем внешнюю ситуацию как отражение кармы. Ритуал, или пуджа, помогает приводить в действие положительные кармические потенциалы. Бон же уделяет равное внимание гармонизации внешних сил и внутренней кармической ситуации.

В обоих случаях на этих целительных пуджах используют торма, что по сути является пережитком древних ритуалов жертвоприношения. Торма лепят из ячменной муки в форме маленьких животных, и они используются как «козлы отпущения», что, без сомнения, пришло из бона. Их отдают вредоносным духам: «Примите это и оставьте больного человека в покое».

Тема жертвоприношений очень интересна. Бонцы говорят: «Мы этим не занимались. Это более ранняя тибетская традиция». Буддисты говорят: «Это бонцы. Мы такое не практиковали». Очевидно, все отрицают, что они делали жертвоприношения, но, несомненно, это имело место. Миларепа упоминает, что в его время совершали жертвоприношения. Даже не столь давно, в 1974 году, когда Его Святейшество Далай-лама впервые давал посвящение Калачакры в Бодхгайе, он достаточно жестко говорил людям из пограничных регионов Тибета, чтобы те прекратили практики жертвоприношения животных. Эта традиция существовала очень долго.

Как в бонских, так и в буддийских ритуалах, связанных с бардо, используются изображения различных божеств. Это восходит к иранско-бонским похоронным ритуалам, когда вместе с умершим человеком хоронили различные предметы.

Другое заимствование тибетского буддизма из бона – «сеть для гармонизации пространства»: сетка, подобная сети паука, из разноцветных нитей, символизирующих пять стихий. В ее основе лежит представление о том, что необходимо гармонизировать внешние элементы до начала работы с внутренними кармическими элементами. Сеть изготовляется в соответствии с результатом гадания и вывешивается снаружи. Иногда эти сети называют «ловцами духов», но это не совсем то, чем они являются на самом деле. Они предназначены для гармонизации элементов, это просьба к духам оставить людей в покое. Очень по-тибетски.

Понятие «жизненного духа» (bla), которое существует и в боне, и в буддизме, произошло от центрально-азиатского тюркского представления о кут – духе горы. Тот, кто правил областью вокруг священной горы, был ханом – правителем тюрков, а позже и монголов. Правитель воплощал кут, дух жизни. У него была харизма, и он мог править.

Дух жизни может быть украден вредоносными существами. Во всех традициях тибетского буддизма проводят пуджи, чтобы отловить и вернуть жизненный дух, украденный вредоносными духами. Обязательная часть пудж – выкуп: вот вам торма, верните мне жизненный дух. Как узнать, что ваш жизненный дух был украден? Когда человек не может справиться с жизненными обстоятельствами, на Западе мы называем это нервным срывом или психической травмой. Тот, чей дух был украден, не может упорядочить свою жизнь. Этот дух управляет нашей жизнью так же, как хан – страной. Тибетское слово «ла», «жизненный дух», – часть слова «лама». Лама – это тот, у кого действительно есть жизненный дух. «Ла» также используется в определенном контексте для перевода термина «белая бодхичитта». Это очень сильная субстанция, или сущность, внутри тела.

Также существует дух процветания. Если он сильный, все сложится благополучно и мы будем процветать. По-тибетски это «янг» (g.yang), а по-китайски «янг» означает «овца». На Лосар (тибетский Новый год) люди едят голову овцы и лепят из цампы овечью голову, поджаренную с ячменными зернами. Все это связано с духом процветания. Очевидно, что эта традиция пришла из древних бонских ритуалов.

Молитвенные флажки также пришли из бона. Они раскрашены в цвета пяти элементов и развешиваются с целью гармонизации внешних стихий, чтобы все вокруг пришло в равновесие, и мы могли заниматься внутренней работой. На многих молитвенных флажках изображен конь ветра (лунгта, rlung-rta), который считается конем удачи. Впервые почта появилась в Китае, и почтальоны ездили на лошадях. Они могли остановиться в определенных местах, чтобы сменить лошадь. Этих почтовых лошадей и называли кони ветра: это те же китайские слова. Представление, что удача прискачет на коне подобно почтальону с товарами, письмами и деньгами – весьма в духе тибетцев и китайцев.

Определенные стороны бонской системы врачевания перешли в буддизм, например обрызгивание освященной водой с помощью пера. Во время всех буддийских ритуалов посвящения в вазе стоит павлинье перо. Сжигание веток можжевельника (по-тибетски «санг») проводится на вершине гор, чтобы поприветствовать приближающихся. Этот ритуал проводят вдоль дороги, когда в Дхарамсалу возвращается Его Святейшество Далай-лама. Это считается подношением местным духам.

Большое значение оракулов в тибетском буддизме часто ошибочно считают наследием шаманизма, но оракулы и шаманы – не одно и то же. Оракул – дух, говорящий посредством медиума. Он служит «каналом». Шаманы, проживающие в Сибири, Турции, Африке и так далее – это люди, которые входят в транс и попадают в различные измерения, где разговаривают с множеством духов, обычно – с духами предков. Духи дают им ответы на разные вопросы. Когда шаманы выходят из транса, они передают послание от предков. В отличие от шаманов, медиум совершенно ничего не помнит о том, что через него или через нее говорил оракул. Оракулов стали считать защитниками. Оракул Нечунг одновременно является защитником по имени Нечунг. След шаманизма, однако, отразился в разделении мира на надземный, наземный и подземный, которое преобладало в бонских источниках, а затем перешло в буддизм.

Будда давал учения на совершенно различные темы. Где бы в Азии ни распространялся буддизм, люди выделяли в нем элементы, близкие их культуре. В индийском буддизме чистые земли упоминаются, но им не уделяется особое внимание. Китайцы, которые придерживались представлений даосизма о переходе в Западную землю бессмертных, считали учение о чистых землях очень важным и существенно развили его. Так у нас появился «буддизм чистых земель». Это одна из самых значимых школ китайского буддизма. Подобным образом, внутри индийского буддизма мы можем найти учения о защитниках, о различных духах, подношении пудж и тому подобном, и тибетцы особенно сильно развили эти элементы, потому что в их культуре существовали схожие представления.

Заключение

Я думаю, очень важно относиться к традиции бона с большим уважением. Многое в боне и тибетской культуре не совсем совпадает с тибетским буддизмом. Точно так же некоторые элементы буддийских учений можно найти и в боне. Споры о том, кто у кого что перенял, – бессмысленны. Буддизм и бон контактировали, и нет никакой причины, почему они не могли повлиять друг на друга.

Важно понимать, что бонцев считают злодеями, с одной стороны, по политическим причинам, из-за их сверхконсерватизма в VIII веке. Другая сторона психологическая: люди, подчеркивая свои достоинства, склонны проецировать свои отрицательные качества на других. Этот феномен можно, в частности, найти в фундаменталистских буддийских традициях с акцентом на преданность гуру и большой значимостью защитников. Последним уделяется много внимания. Тексты предостерегают: с теми, кто настроен против Дхармы или определенной традиции, случится ужасное. «Уничтожь наших врагов, растопчи их, вырви им глаза», – и тому подобное. Я полагаю, было бы правильно следовать примеру Далай-ламы, который говорит о пяти тибетских традициях. Каждая из них обучает подлинному пути к просветлению. У них есть много общего, все они говорят о достижении одной и той же цели – просветления.

Среди общих черт некоторые можно отнести к тибетской культуре, другие – более буддийские. Чему мы хотим следовать, зависит от нас. Если мы хотим принять определенные стороны тибетской культуры – отлично, почему бы нет? Однако это не обязательно. Умея отличать тибетские элементы от сущностного буддизма, мы по крайней мере сможем понять, чему именно мы следуем. В буддизме нельзя быть пуристами. Даже индийский буддизм соответствовал индийскому обществу. Мы не можем оторвать буддизм от общества, в котором он распространялся, но мы можем прояснить для себя, где культурное наследие, а где четыре благородные истины, путь к просветлению, бодхичитта и так далее.