Мой рассказ о воспитании Второго Ценшаба Серконга Ринпоче

В мае 1990 года я вернулся в Дхарамсалу после продолжительной международной поездки, в ходе которой я организовывал и курировал несколько проектов для Его Святейшества Далай-ламы. Я провёл девять лет с прежним Ценшабом Серконгом Ринпоче в качестве его близкого ученика, переводчика и англоязычного секретаря. Видясь с ним почти каждый день, я стал частью его дома. Когда я встретил пятилетнего тулку и Нгаванг спросил его: «Ты узнаёшь, кто это? –  Ринпоче сказал: – Не говори глупостей, конечно, я знаю, кто это». Он сразу же проявил ко мне тёплые чувства, которые сохраняются до сих пор.

У Ринпоче были и другие склонности из прошлой жизни. Например, когда я привёл его навестить Линга Ринпоче, которому тогда было четыре года, он отказался сидеть на одной деревянной кушетке или на одном уровне с Лингом Ринпоче, настояв на том, чтобы сесть на пол, и относился к нему с глубоким почтением. Такое отношение к Лингу Ринпоче также сохраняется у него по сей день.

В следующем месяце Нгаванг привёз Ринпоче в Мундгод, штат Карнатака, Южная Индия, где он поступил в свой прежний монастырь Ганден Джангце и вернулся в свой прежний дом. О нём должны были заботиться четыре монаха, двоим из которых было примерно по 20 лет. Двое других – это нынешние помощники Ринпоче, Гендун Самдуб, которому тогда было 32 года, и Тубтен Шераб, которому было 30; когда им было примерно по десять лет, Первый Серконг Ринпоче избрал их своими будущими помощниками, как много лет назад он выбрал Нгаванга и меня.

Переехав в монастырь, Ринпоче начал проходить традиционное обучение для высоких лам-перерожденцев. По утрам он в течение двух часов заучивал молитвы, по вечерам повторял их, а днём занимался английским и тибетским с геше Сонамом. Ринпоче никогда не нуждался в строгом надзоре, у него всегда была внутренняя мотивация и самодисциплина, но часто ему не хватало активности и он скучал. Его официальный наставник Кхен Ринпоче Сонам Гонпа, настоятель монастыря Ганден Джангце, придерживался традиционного правила начинать занятия по дебатам только с 13 лет, а на момент прибытия в монастырь Ринпоче было всего шесть.

Ринпоче не мог посещать начальную школу при монастыре, поскольку считалось, что мальчики там слишком грубые и неопрятные. Это означало также, что, за исключением других юных тулку, которые иногда навещали Ринпоче, у него не было сверстников для игр, хотя у него было два кролика.

Когда Его Святейшество посетил монастырь в декабре 1992 года, вместо того чтобы сначала направиться в главный храм, где все выстроились для встречи с ним, он сразу отправился в дом Ринпоче. Это ясно свидетельствовало об уважении и заботе, которые он всегда к нему проявлял. На протяжении всей жизни Ринпоче Его Святейшество лично курировал его обучение и, увидев сложившуюся ситуацию, распорядился, чтобы Ринпоче начал изучать английский язык, тибетскую грамматику и дебаты начального уровня. 

Когда я посетил Ринпоче в Ганден Джангце несколько месяцев спустя, в феврале 1993 года, я был поражён тем, насколько сильную привязанность он ко мне проявил. Последний раз я видел его почти три года назад и провёл с ним всего около месяца. Однако помощники рассказали мне, что он с нетерпением ждал моего приезда. Пока я был там, он относился ко мне почти как к отцу. Никогда прежде ни один маленький ребёнок – даже среди моих родственников – не проявлял ко мне такой близости.

Все четыре монаха в доме Ринпоче находились в монастыре с десяти лет, и ни у кого из них не было более четырёх классов современного образования. Хотя их намерения были самыми добрыми, им недоставало опыта жизни в миру, уверенности в себе и решительности в претворении в жизнь указаний Его Святейшества, поэтому они обратились ко мне за помощью и руководством, и я неожиданно оказался в положении человека, организующего жизнь Ринпоче. Имея опыт организации крупных проектов для Его Святейшества, я был уверен, что смогу взять на себя ответственность за упорядочение жизни Ринпоче, и с готовностью принял на себя эту новую роль. На самом деле это ощущалось вполне естественно.

Вместе с Гендуном Самдубом и Тубтеном Шерабом мы нашли сорокалетнего тибетца, преподававшего английский язык в школе для детей-мирян в тибетском поселении в Мундгоде. Он согласился проводить часовое занятие каждый день и приходить на двадцать минут по утрам для повторения материала. Мы также нашли пятидесятисемилетнего преподавателя тибетской грамматики из той же школы, и он ежедневно проводил с Ринпоче часовые занятия. Мы побеседовали с настоятелем, и он согласился обучать Ринпоче дебатам по одному часу в день, и мы нашли ещё одного маленького монаха, чтобы он учился и практиковал дебаты вместе с Ринпоче.

Я также ввёл обязательную часовую прогулку каждый вечер, поскольку Ринпоче вообще не получал физической нагрузки. Ему это очень нравилось, и чаще всего он бегал. Когда я находился там, во время прогулок мы практиковали английский. К сожалению, никто из помощников Ринпоче не знал английского. Кроме того, во время моего пребывания у Ринпоче я ходил с ним к стоматологу, чтобы ему поставили пломбы, а также приобрёл крайне необходимую кухонную утварь и новое постельное бельё. Я попытался улучшить их финансовое положение и разослал обращения с просьбой о поддержке ученикам предшественника Ринпоче.

Предвидя, что Ринпоче потребуется умение взаимодействовать с людьми в Спити, я хотел помочь ему подготовиться. Поэтому, вернувшись в Дхарамсалу, я отправил Ринпоче учебники по английскому, математике, хинди, тибетскому и естественным наукам – стандартные англоязычные, по которым учатся в индийских школах, а также учебники на тибетском языке. Несколько месяцев спустя Гендун Самдуб написал мне, что Ринпоче по-настоящему полюбил свои новые занятия и стал гораздо счастливее.

В январе 1994 года Ринпоче в течение месяца присутствовал на учениях Его Святейшества в Нижнем тантрическом колледже в Хунсуре, штат Карнатака. Его Святейшество предложил, чтобы Ринпоче ежегодно на время жаркого сезона в Южной Индии уезжал в Дхарамсалу и продолжал учиться там. Ринпоче быстро продвигался и уже занимался по учебникам английского для третьего класса.

Покинув Хунсур, Ринпоче отправился в Дхарамсалу для участия в ежегодных весенних учениях Его Святейшества. Я встретил его в Дели и отвёл на полное медицинское обследование. У него были кишечные паразиты и увеличенные миндалины, но в остальном его здоровье было отличным.

Ринпоче стал очень крепким для своего возраста, и у него было прекрасное чувство юмора, во многом похожее на юмор его предшественника. В марте, в возрасте всего девяти лет, Ринпоче дал своё первое публичное учение – устную передачу текста «Лама Чопа» («Гуру-пуджа») в Центре медитации «Тушита» в Дхарамсале группе западных буддистов и нескольким тибетцам. Затем он самостоятельно провёл весь ритуал пуджи. Я был по-настоящему горд тем, как хорошо он справился. С этого он официально начал свою деятельность как лама.

В октябре 1994 года Гендун Самдуб получил степень геше-лхарампы после 20 лет монастырского обучения. Он был в числе лучших студентов в своём классе, что очень хорошо отразилось на доме Ринпоче.

Согласно тибетской традиции после успешной сдачи экзамена по дебатам перед всем собранием монахов и получения любой из монастырских степеней кандидат подносит каждому из тысячи или более монахов своего монастыря ката (хадак) и определённую сумму индийских рупий, а также кормит их. Это может быть чрезвычайно дорого, особенно для представителя дома высокого ламы, такого как Ринпоче. И снова они обратились ко мне за помощью в сборе средств.

Отец предыдущего Ринпоче, Первый Серконг Дорджечанг, был одним из величайших йогинов 19 века и держателем линии Калачакры. Сам Первый Серконг Ринпоче был специалистом по Калачакре и дал множество учений Его Святейшеству. Например, у Кирти Ценшаба Ринпоче была редкая устная передача «Лагху Калачакра-тантры» – обширного комментария Калачакрапады Младшего на «Тантру Калачакры». Из скромности он не стал давать её непосредственно Его Святейшеству и дал её Первому Серконгу Ринпоче как более подходящему человеку для дальнейшей передачи Его Святейшеству.

Эта устная передача требовала множества сессий, и, хотя Первый Серконг Ринпоче смог даровать Его Святейшеству первую часть передачи, возможности передать остальное до своего ухода из этого мира у него не было. Более того, одной из его последних активностей было приглашение Его Святейшества даровать посвящение Калачакры в монастыре Табо в Спити, что Его Святейшество сделал в августе 1983 года – всего за несколько недель до ухода предыдущего Ринпоче.

Мне выпала честь присутствовать на этом посвящении в качестве переводчика Его Святейшества. На следующий день после заключительной церемонии я задал предыдущему Ринпоче вопрос о ритуале. Он сказал: «Разберись с помощью логики», – и мы вместе разобрали этот вопрос. Это было последнее наставление, которое я от него получил. Я очень рад видеть, что теперь, когда его юный тулку вырос и вновь стал выдающимся учителем, он продолжает подчёркивать важность логики и анализа как основы для понимания Дхармы. Впрочем, это неудивительно, ведь его предшественник был наставником-партнёром Его Святейшества по дебатам.

В январе 1995 года Его Святейшество прибыл в Мундгод, чтобы даровать посвящение Калачакры. По прибытии он сначала пошёл в главный храм монастыря Ганден, чтобы совершить подношение цога Палден Лхамо, а затем сразу направился в дом Ринпоче, ещё до того как Ринпоче успел туда вернуться. У Ринпоче возникли трудности с прохождением через пост охраны, но, добравшись наконец домой, он обнаружил, что Его Святейшество уже его ждёт. Возможно, Его Святейшество пришёл туда в силу тесной связи между предыдущим Ринпоче, Калачакрой и им самим. Таким образом, в возрасте десяти лет Ринпоче восстановил свою связь с Калачакрой. 

В следующем году Ринпоче получил посвящение Калачакры от Его Святейшества ещё дважды – сначала в июне в Табо, Спити, по случаю тысячелетия основания монастыря Табо, и второй раз – в декабре в Салугаре, Западная Бенгалия.

В последующие годы Ринпоче продолжал обучение у дополнительных наставников – у Гьюме Кензура Ринпоче Лосанга Нгаванга, бывшего настоятеля Нижнего тантрического колледжа Гьюме, а также у геше Тензина Зангпо, – наряду с его мирскими тибетскими учителями. В этот период геше Гендун Самдуб и Тубтен Шераб постепенно научились самостоятельно вести хозяйство.

Я настойчиво подчёркивал важность того, чтобы не позволять бывшим западным ученикам избаловать Ринпоче, приглашая его на Запад или осыпая игрушками и развлечениями. Я видел неблагоприятные последствия подобного опыта у других юных тулку и даже входил в состав комитета, созданного личным офисом Его Святейшества для решения этой проблемы. Мне очень хотелось уберечь Ринпоче от культурного конфликта, который мог бы возникнуть после возвращения в Индию и который испытывали другие молодые тулку. Впоследствии у него будет достаточно времени посетить Запад, когда он станет достаточно зрелым, чтобы справляться с подобными искушениями.

Оба помощника последовали моему совету, и, как мне кажется, результат оказался превосходным. Сейчас Ринпоче очень уверенно чувствует себя в своей среде, ему легко находить общий язык и с тибетским, и с индийским сообществами, и с жителями Спити.

Время от времени между своими зарубежными поездками, организацией и курированием дальнейших проектов для Его Святейшества я навещал Ринпоче. Во время наших вечерних прогулок я часто проверял его знания по разным предметам, особенно по математике. Предыдущий Ринпоче однажды признался мне, что он совершенно не силён в математических вычислениях и поэтому никогда не изучал астрологическую систему Калачакры для расчёта положений планет и календаря, хотя настаивал, чтобы я её изучил, что я и сделал. Тем не менее он проявлял огромный интерес к изучению всех пропорций, необходимых для построения двумерных песочных мандал и трёхмерных дворцов-мандал различных божеств, не только Калачакры. Он никогда не уставал обучать этому и меня, и вместе мы разбирали вычисления, на основе которых все архитектурные элементы согласованы между собой.

Хотя молодой Ринпоче также испытывал трудности с математикой, я надеялся пробудить в нём интерес хотя бы к базовой арифметике, чтобы в будущем он мог вновь применять её при построении мандал. Однако, несмотря на то что Ринпоче легко заучивал множество страниц тибетских текстов, ему было трудно запоминать даже простые таблицы сложения. Хотя, несомненно, мои расспросы могли его раздражать, он ни разу на меня не разозлился. Это напоминало то, как и я никогда не раздражался на его предшественника, который тоже постоянно меня проверял, тренируя мою память.

В подростковом возрасте у Ринпоче проявлялась и озорная сторона. Однажды он попросил меня привезти ему маску чудовища. Мне удалось найти две профессиональные маски, закрывающие всю голову, и они выглядели очень реалистично. Ринпоче с удовольствием пугал жителей своего домохозяйства по ночам, когда они были в постели, а также некоторых живших поблизости однокурсников, боявшихся демонов.

Его Святейшество посоветовал Ринпоче служить своему сообществу в Спити. Следуя этому наставлению, Ринпоче взял на себя роль духовного главы монастыря Табо. Каждый год он проводит как минимум месяц в Спити, давая учение Дхармы. В 1999 году он основал Школу Серконга в Табо, где дети могут получить начальное и среднее образование до десятого класса. Чтобы закончить одиннадцатый и двенадцатый классы, ученики переводятся в школу в Дхарамсале. Пока они учатся там, Ринпоче заботится об их благополучии, а также даёт им буддийское учение, когда сам бывает в Дхарамсале.

В сентябре 2001 года Ринпоче сдал экзамен цокланг, который сдают только тулку, закончив изучать раздел бодхичитты на курсе праджняпарамиты. «Цокланг» означает «стоять перед собранием». Подростки-тулку должны предстать перед всем собранием монахов из колледжей Джангце и Шарце в главном храме Гандена и вести дебаты на тему бодхичитты. Я покинул Индию в 1998 году и переехал в Берлин, но вернулся вместе с Аланом Тёрнером, чтобы присутствовать на экзамене и последующем праздновании. Я был очень горд тем, как хорошо Ринпоче проявил себя в дебатах.

Алан был очень серьёзным практикующим из Англии, и предыдущий Ринпоче давал ему множество личных наставлений, которые я всегда для него переводил. Во время этого визита молодой Ринпоче дал Алану краткое личное наставление, и я снова был переводчиком. Ринпоче сказал, что нам следует продолжать такие встречи, как раньше с Первым Серконгом Ринпоче.

Подобно своему предшественнику, Ринпоче очень любил животных и всегда держал собаку. Меня поразила собака, которая была у него в то время. В джунглях вокруг монастыря обитало множество диких обезьян. Все остальные собаки, которых я видел в Индии, лаяли, когда обезьяны подходили слишком близко, и прогоняли их. Однако собака Ринпоче играла с обезьянами, приходившими во двор. Для Ринпоче это было совершенно естественно, но ни я, ни Алан никогда не видели ничего подобного.

К этому времени геше Гендун Самдуб стал очень искусен во многих сферах помимо монастырской программы. Не имея формального архитектурного образования, он спроектировал новый молитвенный зал монастыря Ганден Джангце, следуя пожеланию Его Святейшества, чтобы внутреннее убранство не было слишком вычурным. Тубтен Шераб руководил строительством. Спустя годы они применили эти навыки при строительстве нового дома Ринпоче в Дхарамсале и прилегающего отеля Серконга.

Когда мы с Аланом приехали, молитвенный зал был только что завершён. Несколько месяцев спустя, в декабре, Его Святейшество прибыл в Мундгод, провёл церемонию освящения и вновь навестил Ринпоче у него дома.

Ринпоче впервые посетил Европу в октябре 2002 года в сопровождении Тубтена Шераба, чтобы присутствовать на посвящении Калачакры, которое Его Святейшество давал в Граце, Австрия. Ринпоче было 18 лет. Я приехал из Берлина, чтобы участвовать в этом событии, общаться с прессой как представитель Его Святейшества, а также помогать Ринпоче и Тубтену Шерабу, в частности с немецким языком.

Ринпоче, Тубтен Шераб и я прибыли в Грац за два дня до приезда Его Святейшества, и я воспользовался этим свободным временем, чтобы свозить их в Вену, находящуюся в двух часах на поезде, и показать им этот прекрасный город. Мы совершили обзорную автобусную экскурсию по Вене, а затем я спросил Ринпоче, хочет ли он вернуться в какие-нибудь места и осмотреть их. Он ответил отрицательно, произнеся свою любимую фразу «ничего особенного», после чего мы сразу вернулись в Грац.

В течение десяти дней ритуалов, начавшихся после прибытия Его Святейшества, Ринпоче каждое утро с пяти до десяти участвовал в самопосвящении Калачакры вместе с Его Святейшеством и монахами из монастыря Намгьял. Я был очень рад видеть, что теперь он способен это делать.

Когда Первый Серконг Дорджечанг был в длительном затворе и жил в горной пещере, ему пришло видение, в котором Цонкапа даровал ему особую передачу своего текста Drang-nge Legshe Nyingpo об интерпретируемом и окончательном смысле пустотности. Дорджечанг, в свою очередь, дал эту устную передачу Первому Серконгу Ринпоче, который в то время был очень молод. Его Святейшество просил Первого Серконга Ринпоче передать эту линию ему, и, хотя он готовился к этому, у него так и не появилось возможности это сделать.

В 1982 году, во время второй зарубежной поездки предыдущего Серконга Ринпоче, в котором его сопровождали Нгаванг, Чондзела и я, нас пригласил к себе домой в Вудсток, штат Нью-Йорк, мой бывший гарвардский однокурсник Роберт Турман. Турман перевёл часть этого текста для своей докторской диссертации и, пока мы были у него, попросил предыдущего Ринпоче даровать ему и мне передачу. В западном книжном издании текста около 300 страниц, и предыдущий Ринпоче ежедневно начитывал его по памяти как часть своей практики, на что уходило примерно два часа. Этот текст считается самым глубоким и сложным текстом Цонкапы, и в нём объясняется пустотность с точки зрения разных философских систем. 

Предыдущий Серконг Ринпоче согласился и даровал нам передачу этого текста в классической форме – посредством устного воспроизведения текста по памяти. Это происходило настолько быстро, что мои глаза не успевали следить за текстом. Он попросил Нгаванга проверять, чтобы не было ошибок, и в итоге оказалось, что было допущено лишь три совсем незначительные неточности.

Ринпоче захотел получить эту чрезвычайно редкую передачу, причём именно от меня, поэтому он попросил меня дать её обратно ему. Я никогда не изучал этот текст и чувствовал себя совершенно неподготовленным. Поэтому я спросил Его Святейшество, как поступить, и он ответил, что я, безусловно, должен дать эту передачу, поскольку я получил её, просто внимательно прослушав прочтение текста предыдущим Серконгом Ринпоче.

В течение следующих месяцев я практиковал чтение этого текста вслух, чтобы не запинаться и чтобы процесс не занимал чрезмерно много времени. Почувствовав свою готовность, я отправился в Индию в августе 2003 года, сразу поехал в Мундгод и дал Ринпоче устную передачу. Это заняло две продолжительные утренние сессии. В последующие годы Ринпоче, в свою очередь, передал её многим другим.

Предыдущий Ринпоче говорил Кьонгле Ринпоче, что моя будущая роль – служить мостом между Ринпоче и его следующим перерождением. Мы с Ринпоче отнеслись к этому серьёзно, и на протяжении многих лет я делился с ним рассказами о том, что он делал и говорил в своей прошлой жизни, а также уникальными, редкими интерпретациями текстов, которыми его предшественник делился со мной лично. Это было и остаётся для меня огромной привилегией – быть частью линии преемственности Серконга.

Следующая поездка Ринпоче на Запад состоялась в декабре 2004 года. Он поехал на месяц в Соединённые Штаты, снова со мной и на этот раз также с Тубтеном Шерабом и геше Гендуном Самдубом. Ринпоче пригласила Кейт Хантер, ученица его предшественника, чтобы он взял каникулы и отдохнул от учёбы. Она отвезла нас на встречу с несколькими тибетскими семьями, с которыми близко дружил Первый Серконг Ринпоче, а также показала главные туристические достопримечательности восточного и западного побережья – Диснейленд, Статую Свободы и так далее. Ринпоче не проявил интереса ни к ним, ни к торговым центрам и огромным магазинам, которые ему показывала Кейт, ни к казино, куда нас приводили некоторые тибетцы. На всё это он отвечал: «Ничего особенного».

Я настаивал, чтобы у Ринпоче была возможность получить те впечатления, которые обычно интересны любому двадцатилетнему молодому человеку, и в итоге его сводили покататься на лошадях в Калифорнии и на коньках в Рокфеллер-центре в Нью-Йорке. Однажды я пытался научить его плавать, но совершенно безуспешно: Ринпоче до сих пор не умеет плавать. Даже поездка на корабле для наблюдения за китами оказалась неудачной: хотя нам удалось увидеть не только кита, но и стаю морских свиней, Ринпоче страдал от морской болезни и не смог насладиться этим редким зрелищем.

Как и многие молодые люди его возраста, Ринпоче к этому времени увлёкся видеоиграми, и это увлечение сохраняется у него до сих пор. Когда я увидел, насколько некоторые из них жестоки, я не смог удержаться и, словно чрезмерно опекающий родитель, предупредил его о возможном негативном влиянии того, что стрельба и убийство врагов воспринимаются как развлечение. Не думаю, что он принял моё предупреждение всерьёз.

В конце месяца, провожая их в аэропорту, я услышал от Ринпоче, что самым значимым впечатлением от поездки для него стало посещение музея Холокоста в Вашингтоне. Это дало ему возможность помедитировать на сострадание – как к жертвам, так и к их мучителям и убийцам. Этот опыт оказался гораздо важнее, чем его увлечение видеоиграми.

В сентябре 2007 года мы с Аланом вновь отправились в Мундгод навестить Ринпоче. К этому времени у Ринпоче уже были компьютер и мобильный телефон, и он хорошо умел ими пользоваться. Он использовал компьютер с большой пользой – готовил конспекты и учебные материалы, помогая однокурсникам. Также было заметно, что Ринпоче начал проявлять ту же практичность, которой отличался его предшественник. Он дал мне несколько очень полезных советов. Кроме того, он начал получать удовольствие от приготовления пищи, особенно блинов на завтрак.

Находясь в Гандене, я воспользовался возможностью задать основному наставнику Ринпоче, геше Тензину Зангпо, технические вопросы о карме, времени и отрицающих явлениях. Геше считался лучшим мастером дебатов во всех трёх главных монастырях гелуг. Позднее он был назначен настоятелем Нижнего тантрического колледжа Гьюме и теперь как бывший настоятель является кандидатом на должность ганден-трипы – главы школы гелуг. Он отвечал настолько быстро и на столь формализованном языке дебатов, что я не мог его понять. Поэтому мы записали ответы, и после занятий мы с Ринпоче прослушивали записи и расшифровывали их на тибетском языке, чтобы я мог разобраться в содержании. Затем я задал Ринпоче дополнительные вопросы, и он с радостью всё прояснил.

В 2008 году Ринпоче решил сложить монашеские обеты и продолжить служение Его Святейшеству и людям Спити как мирянин. Его Святейшество распорядился, чтобы он переехал в Дхарамсалу и продолжил обучение в Институте буддийской диалектики. В Гандене Ринпоче завершил курс праджняпарамиты по учебникам Джецунпы, а в Институте начал изучать мадхьямаку по текстам Панчена. В результате Ринпоче освоил обе традиции учебников.

Геше Гендун Самдуб и Тубтен Шераб переехали в Дхарамсалу вместе с Ринпоче, а вскоре к их домохозяйству присоединился брат Ринпоче, Лосанг Нгаванг, в качестве третьего помощника.

В мае 2009 года Алан внезапно скончался от сердечного приступа в возрасте 54 лет. Он был очень серьёзным практикующим Ямантаки и всегда отождествлял себя с этим мощным медитативным образом будды. Воспринимая это слишком буквально, он по неосторожности полагал, что, подобно Ямантаке, питающемуся плотью вредоносных демонов, сможет питаться жирным мясом и даже кусками чистого жира. Это и привело к его скоропостижной смерти.

Его кремировали в Англии, и в декабре, после того как я помог его жене Айрин разобрать его комнату для медитации, я отправился в Индию с двумя деревянными урнами с его прахом. Там я встретился с Ринпоче, Гендуном Самдубом, Тубтеном Шерабом и Лосангом Нгавангом, и мы совершили паломничество с урнами в Бодхгаю и Сарнатх. В соответствии с тибетскими обычаями, Ринпоче и я развеяли прах из одной урны в реке Ганг, а Тубтен Шераб отвёз вторую урну обратно в Дхарамсалу, чтобы развеять прах рядом с вершиной горы в Спити.

Ринпоче получил степень магистра философии мадхьямаки в Институте буддийской диалектики в 2011 году. Его Святейшество сказал, что ему нет необходимости продолжать обучение в Институте для изучения абхидхармы или посещать монастыри других тибетских традиций ради знакомства с их негелугпинскими стилями дебатов. Ему следовало продолжить обучение в частном порядке с геше Тензином Гьюрмьи, который должен был преподавать ему прежде всего мадхьямаку, а затем также тантру – как с точки зрения гелуг, так и с точки зрения ньингма. Предыдущий Ринпоче был сведущ во всех четырёх тибетских традициях, особенно в гелуг и ньингма.

Хотя все последующие формальные занятия проходили в частном порядке, Ринпоче сохранял тесные дружеские отношения со своими однокурсниками как в монастыре Ганден Джангце, так и в Институте буддийской диалектики. Хотя многие высокие ламы общаются только с другими тулку, Ринпоче никогда не позволял своему титулу отдалять его от окружающих.

В 2013 году Его Святейшество поручил Ринпоче отправиться в Канаду и поступить в один из университетов, чтобы продолжать изучать английский. Ринпоче поехал в Калгари, где в течение трёх семестров изучал английский как иностранный в Университете Маунт-Ройал. Успешно завершив программу, он вернулся в Дхарамсалу в 2014 году, чтобы продолжить частные занятия с геше Тензином Гьюрмьи.

К 2016 году Ринпоче был готов начать преподавать за пределами Индии. Как и его предшественник, в первую очередь он отправился в Помайю (Италия) и в расположенный там Институт Ламы Цонкапы. Подобно своему предшественнику, он полюбил итальянскую кухню. С тех пор он давал учение примерно в десяти странах Европы, а также в Северной Америке, Израиле, Вьетнаме и Сингапуре.

Ринпоче очень серьёзно воспринял роль продолжателя деятельности своего предшественника. Он говорил, что не знает, действительно ли является перерождением прежнего Ценшаба Серконга Ринпоче, однако, поскольку его признали таковым, он получил в жизни исключительные возможности – личное руководство Его Святейшества Далай-ламы, лучшее образование у лучших наставников и дом, в котором о нём хорошо заботятся. Было бы неразумно не воспользоваться этим, служа Его Святейшеству и продолжая дело прежнего Серконга Ринпоче. Взяв на себя эту ответственность, он приложил особые усилия к тому, чтобы встретиться с бывшими учениками своего предшественника и восстановить с ними связь.

Предшественник Ринпоче начал писать автобиографию, но она осталась незавершённой, и Тубтен Шераб собирал для неё материалы. Не хватало одной важной части – описания его отношений с Его Святейшеством не только как одного из его наставников-партнёров по дебатам, но и как исполнителя поручений, обеспечивавшего проведение политики Его Святейшества в монастырях. Он был одним из основателей Совета по религиозным делам, созданного Его Святейшеством почти сразу после изгнания в Индию для сохранения тибетских буддийских монастырей и культуры.

Ринпоче был слишком застенчив, чтобы самому взять интервью у Его Святейшества, и Его Святейшество попросил меня присутствовать и задавать вопросы вместе с Ринпоче. Я вновь отправился в Дхарамсалу, где мы с Ринпоче подготовили список вопросов. В октябре 2017 года у нас состоялась частная аудиенция, и я смог задать подготовленные вопросы.

Во время своей поездки по Европе с лекциями Ринпоче в 2019 году остановился у меня в Берлине вместе с геше Гендуном Самдубом и Тубтеном Шерабом почти на месяц – в марте и апреле. Пока они были здесь, к нам присоединился Мэтт Линден, видеорежиссёр нашего проекта Study Buddhism, приехавший из Финляндии, где он живёт. Ринпоче согласился стать духовным советником проекта и сделать Study Buddhism платформой для распространения своих учений по всему миру на различных языках. Вместе мы работали над короткими статьями и видео для сайта и канала на YouTube.

Study Buddhism – проект Berzin Archives e.V., немецкой некоммерческой организации, которую я основал в 2005 году. Это цифровая «колесница» для сохранения учений линии Серконга – учений его предшественника, моих и самого Ринпоче. В этом качестве Berzin Archives служит хранилищем для записей учений Ринпоче, которые он продолжает давать. Мы расшифровываем их, переводим с тибетского языка, редактируем и публикуем на сайте Study Buddhism.

После пандемии ковида Ринпоче возобновил свои визиты ко мне в Берлин, теперь уже один. Он снова приезжал в декабре 2022 года, а затем в июле 2024 года для дальнейшей записи видео, работая с Мэттом. Во время последнего визита мы начали записывать неформальные беседы продолжительностью около 40 минут между Ринпоче, Мэттом и мной на такие темы, как руминация и прокрастинация. Мы также запустили формат AMA (Ask Me Anything, «Спроси меня о чём угодно») с Ринпоче, собирая вопросы от подписчиков в социальных сетях. Во время съёмок я объяснял Ринпоче, как улучшить формулировки ответов, чтобы точнее передавать смысл. Слушая впоследствии записи его ответов на вопросы во время его лекционного тура в следующем году, я был чрезвычайно впечатлён: было очевидно, что он в полной мере овладел этим навыком.

Поездки Ринпоче в Берлин проходят в неформальной обстановке, и он может чувствовать себя просто человеком, а не «святым Ринпоче», а также свободно предаваться своему увлечению – просмотру американского футбола. Во время своего визита в 2024 году они с Мэттом пошли смотреть финальный матч чемпионата Европы УЕФА по футболу у Бранденбургских ворот вместе с десятками тысяч зрителей.

Начиная с учений в Австрии в сентябре 2024 года и в Калифорнии в монастыре «Аббатство Шравасти» в штате Вашингтон в августе 2025 года я присоединялся к Ринпоче и его английскому переводчику Саймону Холтону, когда Ринпоче преподавал продвинутые тексты о пустотности. Я помогал им, проводя сессии по повторению материала и сессии вопросов и ответов, а также время от времени разъясняя отдельные моменты в ходе учений, когда казалось, что большинство слушателей не понимают материал. Для меня это вновь стало огромной честью – помогать Серконгу Ринпоче давать учение своим ученикам.

Его Святейшество учит, что, если у нас нет сильных дхармических склонностей из прошлых жизней, как у Миларепы, нам необходимо опираться на тексты великих мастеров индийской Наланды, чтобы продвигаться по пути. Чтобы следовать этой традиции, лучше всего изучать логику и дебаты. В соответствии с наставлениями Его Святейшества, которые полностью совпадают с намерениями предшественника Ринпоче, в 2024 году Ринпоче открыл Институт буддийского образования им. Серконга (SIBS) как пилотную углублённую образовательную программу – четырёхлетний курс с ежегодным трёхмесячным интенсивным изучением буддийской философии посредством традиционного диалектического метода дебатов. Первоначально программа проходила в Дхарамсале, а теперь будет проводиться в Бире.

В 2025 году программа была оформлена как отдельный проект Фонда Серконга – индийской некоммерческой организации, поддерживающей образовательную и культурную деятельность, связанную с традицией Наланды; Ринпоче стал её пожизненным попечителем. Помимо самого Ринпоче в программе преподают геше Тензин Гьюрмьи, геше Келсанг Вангмо и д-р Атиша Матхур.

Начиная с июня 2026 года Фонд Серконга также будет проводить эту программу в Италии в сотрудничестве с местными партнёрами, чтобы распространять традиционное буддийское диалектическое образование и диалектические практики, предоставляя европейским студентам такую же программу углублённого обучения, адаптированную для широкой аудитории.

Ринпоче вырос и стал выдающимся учителем, способным ясно объяснять Дхарму ученикам всех уровней подготовки – начального, среднего и продвинутого. Даже самые сложные темы он делает доступными для разных слушателей. Он совершенно лишён притязательности и преподаёт с юмором, используя простые и практичные примеры. Как мирянин он учит на основе собственного опыта, и молодёжи нетрудно его понять. Я очень горжусь тем, каким замечательным учителем он стал.

Ринпоче вместе с Его Святейшеством всегда будут моими коренными гуру. Однако в некоторых житейских вопросах наши роли с Ринпоче поменялись. Теперь, когда мне более 80 лет, точно так же как я помогал предыдущему Ринпоче физически, например, садиться в машину и выходить из неё, Ринпоче помогает мне, когда мы путешествуем вместе.

На самом деле мы продолжаем заботиться друг о друге. В 2025 году Ринпоче приехал ко мне в Берлин, чтобы мы вместе полетели в Калифорнию на его учения. Я был готов ему помочь, если бы у него возникли трудности со въездом в Соединённые Штаты. Хотя я всё ещё могу легко проходить короткие расстояния, при перелётах я начал пользоваться услугами сопровождения на инвалидной коляске. Воспользовавшись специальной очередью для пассажиров, нуждающихся в помощи, мы без проблем прошли иммиграционный контроль. Более того, присутствие Ринпоче в очереди оказалось полезным: он переводил для пожилого пенджабского мужчины в инвалидной коляске перед нами, который не говорил по-английски. Это стало прекрасным началом поездки Ринпоче.

Я считаю себя исключительно удачливым: я был близок к Серконгу Ринпоче в двух его жизнях и смог помочь в его воспитании в этой жизни. Возможно, я внёс свой вклад в то, что он вновь стал выдающимся, великим ламой. Лама Сопа Ринпоче однажды сказал о предыдущем Ринпоче, что если вам нужен пример настоящего, подлинного ламы, то это Ценшаб Серконг Ринпоче. Я бы добавил, что если вам нужен пример настоящего, подлинного тулку, то это его перерождение – Второй Ценшаб Серконг Ринпоче.