Д-р Берзин: Не могли бы вы прояснить для меня один вопрос? В логике, когда для убеждения оппонента используется метод прасангики, он не основан на силлогизме, то есть это не просто утверждение: «Это так, потому что…» – за которым следуют примеры и примеры обратного. Каким образом метод прасангики, то есть прасанга (абсурдные выводы) вообще что-либо доказывает?
Например: «Поскольку явление возникает зависимо, следовательно, оно лишено самодоказанного существования; если бы оно не возникало зависимо, оно не могло бы функционировать». Такой тип рассуждения встречается в «Коренных строфах о мадхьямаке» Нагарджуны. Каким образом метод прасанги что-либо доказывает?
Второй Ценшаб Серконг Ринпоче: Классические силлогизмы всё же используются и в философской системе прасангики, когда действительно необходимо обдумать положения, которые требуется доказать. Поэтому вопрос на самом деле в том, почему метод, которым пользуется Нагарджуна, называется методом прасанги. Иными словами, почему в некоторых случаях достаточно воспользоваться прасангой вместо формального силлогизма?
Д-р Берзин: Силлогизм здесь тот же самый, что и в подходе сватантрики, а единственное различие состоит в том, рассматриваются ли элементы силлогизма как обладающие самодоказанным существованием?
Ринпоче: Да, силлогизмы те же самые. В силлогизмах всё рассуждение излагается явно и в структурированной форме, как это обычно объясняется. Метод прасанги, напротив, не использует силлогизм в качестве дополнительного и потому излишнего основания для доказательства того, что и так очевидно.
Например, если спросить читтаматравадинов или йогачара-сватантриков: «Почему вы признаёте рефлексивное сознание (rang-rig, рефлексивное осознавание)?» – им придётся приводить объяснение, которое противоречит действительности. Они утверждают, что сознание не способно познавать само себя, так чтобы мы могли впоследствии помнить, что оно возникало. Поэтому, по их словам, необходимо допустить существование другого вида сознания, рефлексивного сознания, чтобы объяснить возможность памяти. Но зачем вообще утверждать что-либо подобное? Метод прасангики не нуждается в таком дополнительном допущении.
Д-р Берзин: То есть прасангика говорит, что нет необходимости постулировать второй вид сознания?
Ринпоче: Именно. Прасангика даёт более простое объяснение: уже сам факт правильного вспоминания объекта доказывает, что ранее существовало сознание, которое должно было познать этот объект [даже если это происходило на сублиминальном уровне]. Очевидно, что это познание происходило в прошлом, иначе воспоминание было бы невозможно. Таким образом, нет необходимости допускать существование чего-либо дополнительного и излишнего, наподобие рефлексивного сознания, чтобы это объяснить.
Д-р Берзин: Тогда как доказать человеку, придерживающемуся позиции йогачары-сватантрики, что сознание не может осознавать само себя? Ведь Шантидева использует аналогии с тем, что игла не может проколоть сама себя, а меч – разрубить сам себя. Разве подобные аналогии не являются логическими доводами?
Ринпоче: Эти аналогии не являются логическими доказательствами в форме силлогизмов. Очевидно, что игла не может проколоть сама себя, а меч – разрубить сам себя. Для этого не требуется силлогизм. Именно поэтому в девятой главе текста «Вступая на путь поведения бодхисаттвы» Шантидева приводит пример сурка, который просыпается после зимней спячки и, увидев след укуса на своей шерсти, понимает, что его укусили. Он «вспоминает» укус в том смысле, что правильно понимает нечто очевидное, произошедшее ранее. След укуса служит для него ясным свидетельством. Ему не нужно использовать силлогизм, чтобы это доказать.
Д-р Берзин: Но ведь это всё равно умозаключение (rjes-dpag), не так ли? Если утром я просыпаюсь с укусом комара и заключаю, что во сне меня укусил комар, – это просто логично. Разве это не умозаключение?
Ринпоче: Умозаключение предполагает использование силлогизма для доказательства того, что вас укусил комар, если, увидев укус, вы не уверены, что его вызвало. Но если вы на сто процентов уверены, что этот укус не может быть ничем иным, кроме укуса комара, потому что это очевидно, – тогда это понимание не является умозаключением. Это воспоминание об очевидном.
Д-р Берзин: Но когда утром вы видите комариный укус, разве вы не делаете вывод, что вас укусили, рассуждая: «Если у меня на коже комариный укус, значит меня укусили; если бы комариного укуса не было, это значило бы, что меня не кусал комар». Почему это не умозаключение?
Ринпоче: Если вы не уверены, что вас укусили, потому что, возможно, вы сами себя поцарапали, а возможно, причина была иной, и вы приводите различные доводы, чтобы доказать, что вас действительно укусили, тогда вы используете логику, чтобы обрести уверенность. У вас нет стопроцентной уверенности, поэтому приходится доказывать это логически с помощью силлогизма.
Д-р Берзин: Но когда вы видите комариный укус, что ещё, кроме укуса комара, могло вызвать именно комариный укус? Логично, что вас укусил комар, а не клоп. Но если нечто логично, разве это не означает, что вы знаете это посредством умозаключения?
Ринпоче: Представьте, что вы спали в комнате один, все окна и двери были закрыты, а затем увидели в комнате комара с большим брюшком, наполненным кровью. Вам не требуется ничего другого, например результатов исследования ДНК крови, подтверждающих, что это именно ваша кровь, чтобы с полной уверенностью знать, что этот комар укусил вас во сне. По одному лишь виду комариного укуса и комара с красным, полным брюшком становится очевидно, что именно он вас укусил. Нет необходимости выводить это посредством силлогизма.
Рассмотрим другой пример. Допустим, вы живёте один и идёте в магазин за новым ноутбуком. Вы приносите его домой, ставите на письменный стол и снова уходите. Вернувшись, вы обнаруживаете, что дверь настежь открыта, а ноутбук исчез. Вы совершенно уверены, что купили его, принесли домой и поставили на стол. Увидев открытую дверь и отсутствие ноутбука, вы уже не нуждаетесь в дополнительных доказательствах. Вы с полной уверенностью знаете, что его кто-то украл. Другого объяснения нет: совершенно очевидно, что вас обокрали. Тем не менее у вас нет никакой уверенности в том, кто именно его украл.
Д-р Берзин: Но разве при непосредственном познании (mngon-sum) объект не должен непосредственно представать перед умом? Мне нужно увидеть, как кто-то его крадёт.
Ринпоче: Нет, вам не нужно это видеть. Это непосредственное ментальное познание, но не экстрасенсорное познание, не ясновидение.
Д-р Берзин: То есть это пример непосредственного концептуального познания (rtog-bcas), которое признаётся в прасангике?
Ринпоче: Нет. Путаница возникает из-за того, что подразумевается под rtog-bcas и rtog-med. Прасангика, как и другие философские системы, признаёт различие между концептуальным и неконцептуальным познанием. Это два разных способа познания объекта, и непосредственное познание может быть только неконцептуальным. Поэтому в прасангике термины rtog-bcas и rtog-med не означают «концептуальный» и «неконцептуальный». Подход прасангики предполагает согласие с тем, что условно принято в мире и о чём принято говорить, поэтому оба термина относятся к очевидному объекту – к тому, существование чего мир считает очевидным и признаёт очевидным фактом. Термин mngon-sum, который вы переводите как «непосредственное познание», также означает «очевидное».
[rTog-med mngon-sum, таким образом, означает познание чего-либо очевидного посредством чувственного сознания, например зрительное восприятие ноутбука. rTog-bcas mngon-sum означает познание чего-либо очевидного посредством ментального сознания, например знание того, что во сне вас укусил комар.]
Д-р Берзин: Тогда я не знаю, как лучше переводить rtog-bcas и rtog-med в контексте прасангики, чтобы ясно передать различие между ними. Но в любом случае как связать то, что вы сейчас объяснили, с зависимым возникновением и пустотностью? Если нечто лишено самодоказанного существования, значит оно должно быть зависимым. Если оно функционирует, значит оно не является самодоказанным. Но каким образом одно лишь утверждение этого что-либо доказывает? Как оно может убедить другого человека?
Ринпоче: Эти два вопроса, о непосредственном познании и о методе прасанги, соединяются в главном диспуте, который ведёт прасангика. Этот диспут касается глубочайшей истины, а не условной. Условная истина – это просто всё то, существование чего признают обычные люди; это всё, что очевидно существует и достоверно познаётся. У прасангики с этим нет никаких проблем. Но каким образом вещи существуют – совсем другой вопрос.
Прасангика задаёт вопрос о том, каким образом вещи способны выполнять свои функции. Обычные люди признают, что вещи функционируют, но они сомневаются, как это возможно, если мы не можем указать на то, что выполняет функции. Люди утверждают, что условное существование и функционирование вещей являются самодоказанными. Они доказаны просто благодаря тому, каковы вещи по своей природе (rang-bzhin-gyis grub-pa). Они естественным образом существуют и функционируют сами по себе, просто потому, что такова их природа. Как будто внутри них можно обнаружить нечто, что делает их существующими и функционирующими, – их «собственную природу».
Д-р Берзин: Да, нам кажется, что вещи просто сами собой предстают перед нами, и точно так же нам кажется, что они функционируют сами по себе. Например, вы выходите из дома и видите машины, проезжающие по улице. Они просто находятся там и движутся. Кажется, что их существование вовне устанавливается, или доказывается, уже в силу того, что они естественным образом существуют именно так: они находятся там и едут.
Ринпоче: Если придерживаться такой позиции, то, чем больше вы наблюдаете за функционированием вещей, тем менее склонны будете от неё отказаться: вы будете считать, что вещи действительно устанавливаются, или доказываются, как существующие просто благодаря тому, что они такие естественным образом, по своей природе.
Д-р Берзин: Тогда как убедить человека, что он ошибается?
Ринпоче: Такая позиция совершенно ошибочна, ведь что значит «быть таким по своей природе»? Это означает, что это не что-то надуманное (bcos-ma) или созданное чем-то другим. Это значит, что существование и функционирование таких вещей не зависит ни от чего другого. Но как можно в это верить? Например, ноутбук работает благодаря электричеству, сетевому кабелю, клавиатуре, экрану и так далее.
Д-р Берзин: Да, это очевидно.
Ринпоче: Именно. Очевидно, что ноутбук функционирует потому, что зависит от всех этих условий. Поэтому нет необходимости прибегать к чему-либо ещё, например к силлогизму, чтобы доказать правильность этого. Это очевидно. Именно так и работает прасанга. Вещи функционируют именно потому, что они очевидно лишены самодоказанного существования. Они функционируют потому, что их функционирование происходит в зависимости от других вещей.
Д-р Берзин: Спасибо. Мне нужно будет ещё это обдумать.