Метод памятования о смерти и преимущества этой практики

Другие языки

Шесть преимуществ памятования о смерти

Преимущества памятования о смерти:

  1. Оно побуждает нас действовать осмысленно.
  2. Оно делает все наши положительные действия эффективнее.
  3. Оно очень важно в начале.
  4. Оно очень важно в процессе.
  5. Оно очень важно в завершении нашего изучения и практики Дхармы.
  6. Когда придёт время смерти, мы сможем умереть спокойно и счастливо.

[1] Памятование о смерти имеет огромное практическое значение, поскольку побуждает нас не тратить время впустую, а пользоваться преимуществами драгоценной человеческой жизни. Если бы мы знали, что умрём завтра, то не стали бы сегодня заниматься ничем бессмысленным и пустяковым. Разве заключённый, приговорённый к повешению на следующий день, стал бы сегодня тратить всё своё время на заботу о причёске и одежде? Напротив, мы предприняли бы всё возможное, чтобы не оказаться в худшем перерождении. Точно так же, осознав, что мы непременно умрём, а время смерти неизвестно, мы будем осмысленно использовать всё своё время, совершая созидательные действия, которые приведут нас либо к высшему перерождению, либо к окончательному благу освобождения или просветления.

[2] Не забывая, что смерть может наступить в любой момент, мы естественным образом перестанем привязываться к преходящим мирским явлениям. Мы не будем действовать под влиянием трёх ядовитых состояний – привязанности, враждебности и узости ума, поскольку увидим всю бессмысленность бездумного подчинения этим беспокоящим эмоциям и состояниям, возникающим в отношении вещей, с которыми нам всё равно придётся расстаться. Мы естественным образом станем более щедро распоряжаться своим богатством и имуществом, отдавая то, что можем, на благо других. Мы не станем вступать в конфликты из-за пустяков, которые перед лицом смерти не имеют значения. Когда ядовитые состояния ума будут таким образом обузданы, наши созидательные действия станут чище и будут более эффективно производить результаты, благоприятные для будущих жизней.

[3] Осознание смерти может по-настоящему подтолкнуть нас к тому, чтобы вступить на путь практики Дхармы. Будда Шакьямуни почувствовал отречение, увидев болезнь, старость и смерть. Осознав, что все мирские удовольствия преходящи и никогда не остаются неизменными, царевич из рода Шакьев покинул дворец, супругу и ребёнка, целиком посвятив себя поиску решения, которое помогло бы всем ограниченным существам.

Подобным образом Миларепу к изучению Дхармы побудили разрушительные последствия чёрной магии, с помощью которой он уничтожил семью своего дяди, а также известие о смерти покровителя его учителя колдовства. Осознав, что смерть придёт и к нему, Миларепа отказался от чёрной магии и отправился на поиски подлинного духовного наставника, у которого мог бы учиться Дхарме. Гампопа начал искать учение после смерти любимой жены. Таким образом, осознание своей смертности может принести большую пользу в самом начале нашей практики.

[4] Оно столь же полезно и на пути. Помня, что смерть может наступить в любой момент, мы будем упорно продолжать изучение и практику Дхармы, пока не достигнем просветления. Мы не утратим интерес и не бросим практику на полпути: памятование о том, что наша драгоценная человеческая жизнь может оборваться в одно мгновение, будет неизменно побуждать нас двигаться дальше.

[5] Постоянное памятование о неизбежности смерти помогает удерживать внимание на цели – достижении одного из лучших перерождений, освобождения или полного раскрытия нашего потенциала. Тем самым оно помогает довести практику до намеченной цели.

[6] Наконец, если мы всю жизнь практиковали Дхарму, постоянно напоминая себе о том, что вскоре лишимся этого драгоценного человеческого перерождения, то, когда действительно придёт время смерти, мы сможем умереть счастливо и с достоинством. Сохраняя спокойствие и не испытывая страха, мы будем уверены, что благодаря нашим созидательным действиям обретём одно из лучших перерождений, где у нас вновь будут временные свободы и возможности для духовного продвижения. Мы будем воспринимать смерть просто как смену формы, после которой продолжим практику в новом, молодом теле.

Ра Лоцава сказал:

Я ни о чём не пожалею, даже если умру от голода, потому что построил в Тибете 113 храмов и укрепил свою систему положительной силы.

Миларепа также сказал в одной из своих «Сотен тысяч песен»:

Я удалился в горы, поскольку боялся смерти. Затем я постиг, что пребывающая природа (gnas-lugs) изначального ума (gnyug-sems) – пустотность. Теперь, даже если смерть придёт прямо сейчас, я не растеряюсь.

Можно сказать, что у нас появилось правильное понимание неизбежности и близости своей смерти, если наше отношение к ней стало полностью противоположным отношению обычных мирских людей. Иными словами, вместо страха перед смертью, который совершенно бесполезен, мы теперь боимся того, что, если мы умрём завтра, не имея уверенности в своей практике, и переродимся в одном из худших состояний, не способные ничего с этим сделать, это будет означать, что драгоценная человеческая жизнь была растрачена впустую.

Некоторые неразумные люди полагают, что польза практики Дхармы в том, что в момент смерти она может спасти нас от смерти и даровать бессмертие. Это не так. Даже Будда Шакьямуни ушёл из жизни в возрасте 81 года, тем самым показав, что умереть предстоит каждому. Однако, как говорили геше традиции кадам:

Если вы практикуете Дхарму, то лучший [результат] – к моменту смерти вы будете полностью готовы (brod) отправиться в путь; следующий [по уровню результат] – вы не будете испытывать беспокойства (mtsher); а самый скромный [результат] – вы по крайней мере не будете ни о чём сожалеть.

Поэтому не следует без всякой причины обрекать себя на худшее перерождение. Мы должны использовать свою драгоценную человеческую жизнь для достижения высших духовных целей. При правильном понимании осознание смерти может послужить многим созидательным целям.

Так, Цонкапа сказал:

Не думайте, что есть нечто более глубокое, чем развитие созидательных привычек ума, связанных со смертью. И не думайте, что достаточно развивать эти привычки лишь в течение короткого времени. Правильное осознание смерти необходимо на всём протяжении практики, ведущей к очищенному состоянию освобождения или просветления.

Как развивать памятование о смерти

Миларепа сказал: «Всё, что меня окружает, я воспринимаю как учение». Нам гораздо легче воспринимать всё подобным образом, когда мы стараемся чаще памятовать о смерти и нестатичности обстоятельств нашей жизни. Гунгтанг Ринпоче приводит множество примеров в своих «Наставлениях в строфах о медитации на изменчивость всех явлений» (Mi-rtag sgom-tshul-gyi bslab-bya tshigs-su bcad-pa), 12–16.

Когда устраивают большую ярмарку или праздник, люди съезжаются из множества разных деревень, а когда всё заканчивается, каждый отправляется своей дорогой. Мы не знаем, куда уехал каждый из них, и они больше никогда не соберутся в том же составе. Наши родные и друзья подобны посетителям ярмарки или рою мух ранней осенью: со временем все они разлетятся в разные стороны.

Названия «весна», «лето» и другие звучат красиво и чарующе, но обозначаемые ими преходящие явления учат нас, что всё непрерывно меняется. Мы видим это, даже когда листва меняет цвет. Сначала листья зелёные, затем всё окрашивается в оранжевые тона, а в конце становится бурым и деревья оголяются. Летом ручьи сверкают голубизной, их рябь напоминает движения прекрасных танцоров, а журчание чарует слух; зимой же они покрываются льдом, из-под которого доносится глухое ворчание, словно кто-то бормочет. Нечто подобное происходит и с нами. В молодости мы ходим на вечеринки, танцуем, поём и веселимся. Но когда наступает старость, наши привычки и внешность меняются, мы разваливаемся в кресле и бормочем, словно замёрзший ручей.

Летом сад красив и пчёлы с жужжанием слетаются к цветам за нектаром. Подобным образом, в молодости мы с радостью наслаждаемся всеми доступными удовольствиями. Но осенью нежный цветущий сад становится бурым, как пустыня, а зимой никто уже не хочет приходить туда смотреть на пустой сад и слушать лишь печальный вой ветра. То же самое происходит с нами в старости и перед смертью. Когда красота нашей молодости увядает, все оставляют нас и мы остаёмся в печальном одиночестве.

Наше тело – лучший учитель, помогающий развивать памятование о нестатичности и смерти. Мы уже не можем делать то же самое, что в молодости. Все наши движения становятся медленнее, а внешность заметно меняется. Иногда очень полезно смыть всю косметику и честно взглянуть на себя.

Можно также представлять двух мышей, белую и чёрную, которые по очереди перегрызают верёвку, связывающую охапку сена. Мыши символизируют день и ночь, охапка сена – все обстоятельства нашей жизни, а связывающая её верёвка – наш жизненный срок, который неуклонно подходит к концу. Прежде чем верёвка разорвётся, мы должны воспользоваться имеющейся возможностью и извлечь суть из своей драгоценной человеческой жизни, накопив для будущего как можно больше положительной кармической силы.

Медитация о смерти из девяти пунктов

Следующий метод развития памятования о смерти происходит из руководящих наставлений самого Цонкапы, основанных на его личной практике. До Цонкапы, в текстах традиции кадам, подобная схема не встречалась. Эта девятичастная последовательность размышлений о смерти (’chi-ba dgu-phrugs) включает три коренных факта (rtsa-ba gsum), каждый из которых подтверждается тремя доводами (rgyu-mtshan gsum), а затем мы принимаем три решения (thag-bcad-pa gsum) – по одному для каждого из фактов [как объясняет Намкапел (Hor-ston Nam-mkha’ dpal-bzang) в «Тренировке ума, подобной лучам солнца» (Blo-sbyong nyi-ma’i ’od-zer), 35–45].

[1] Мы обдумываем первый коренной факт, неизбежность смерти, на основе трёх доводов:

  1. Несомненно, Владыка Смерти (’Chi-bdag, санскр. Mṛtyupati) придёт, и никакие обстоятельства не смогут его остановить.
  2. Когда наступит время умирать, продолжительность нашей жизни невозможно будет увеличить, и сейчас оставшееся у нас время непрерывно сокращается.
  3. Мы умрём, даже если при жизни нам не хватит времени на практику Дхармы, которая могла бы предотвратить наше падение в будущих перерождениях.

Рассмотрев каждый из доводов, подтверждающих неизбежность смерти, мы принимаем твёрдое решение практиковать Дхарму, делая это своей ментальной привычкой.

[2] Следующий коренной факт – неопределённость времени смерти. Он подтверждается следующими доводами:

  1. В целом на острове Розовых Яблок (Южном континенте) продолжительность жизни не фиксирована, особенно в нынешние времена упадка.
  2. Возможностей умереть больше, чем возможностей остаться в живых.
  3. Наше тело чрезвычайно хрупкое.

Обдумав каждый из этих пунктов, мы принимаем решение практиковать Дхарму начиная с этого момента.

[3] Третий коренной факт состоит в том, что в момент смерти нам не поможет ничто, кроме практики Дхармы. В истинности этого мы убеждаемся, рассматривая следующие положения:

  1. Богатство ничем не поможет.
  2. Друзья и родственники ничем не помогут.
  3. Даже наше тело ничем не поможет.

Поэтому мы принимаем решение практиковать Дхарму: это единственное по-настоящему осмысленное занятие в этой жизни, позволяющее предотвратить падение в будущих перерождениях.

[1] Смерть неизбежна. Раз мы родились, нам не остаётся ничего иного, кроме как умереть. Смерть – закономерное следствие рождения, и никто из нас ничего не сможет сделать для её предотвращения, когда наше время истечёт. Даже у льва недостаточно силы, чтобы победить Владыку Смерти, и нет такого места, где можно было бы от него укрыться.

Арьядева сказал в «Трактате из четырёхсот строф» (I.5–6):

[Вам может казаться, что] болезни можно излечить, а старость – облегчить, и потому их [наступления] не нужно бояться, но всё же, поскольку нет лекарства от грядущей смерти, следует страшиться того, что совершенно очевидно. Смерть ожидает каждого: [мы] подобны скоту, которого ведут на убой. Видя, как смерть приходит к другим, как можно не страшиться Владыки Смерти?

Как сказал Будда в «Особых строфах, упорядоченных по темам» (Ched-du brjod-pa’i tshoms, санскр. Udānavarga, «Тибетская Дхаммапада»), I.5:

Из множества людей, которых вы видели этим утром, некоторых уже не увидят во второй половине дня. А из множества людей, которых вы видите во второй половине дня, некоторых уже не увидят следующим утром.

Все, кто когда-либо рождался, уходили из жизни. Все великие цари и государственные деятели прошлого остались лишь именами в истории. Даже самые прославленные духовные наставники, такие как Падмасамбхава, Атиша и Цонкапа, оставили свои тела, хотя их просветляющие деяния и труды по-прежнему доступны и приносят всем пользу. Через сто лет никого из нас, живущих сегодня, уже не будет.

Как сказал Будда в «Особых строфах, упорядоченных по темам», I.23:

Если даже все будды, архаты-пратьекабудды и архаты-шраваки оставляют свои физические тела [в момент смерти, хотя они уже не находятся под её властью], что уж говорить об обычных людях?

[2] Несомненно, мы умрём, поскольку каждый вдох приближает нас к смерти. Мы как животные на бойне, стоящие на движущемся конвейере и ожидающие своей очереди, когда им перережут горло. Хотя в некоторых местах за деньги можно продлить разрешение на пребывание, продолжительность нашей жизни таким способом увеличить невозможно.

Как сказал Шантидева в тексте «Вступая на путь поведения бодхисаттвы» (II.39, VII.4–5):

Днём и ночью, непрерывно, всегда становится короче эта жизнь: никто её не удлинит; такой, как я, способен разве смерти избежать?
Тебя охотник – беспокойные эмоции – нашёл по запаху, и ты упал в капкан перерождений. Как всё ещё ты не осознаёшь, что угодил к Владыке Смерти в рот?
И ты не видишь даже, что забивает он по одному из стада твоего? Но несмотря на это, спать ложишься, как буйвол рядом с мясником.

[3] Неважно, чем мы заняты. Даже если наши намерения следовать духовному пути совершенно чисты, смерть может застать нас врасплох прежде, чем мы успеем подготовиться так, как хотели бы.

Шантидева сказал в тексте «Вступая на путь поведения бодхисаттвы» (II.33, VII.8):

Достиг я [очищенья] или нет, так как Владыка Смерти, доверять которому нельзя, ждать никогда не будет, и каждый, болен он или здоров, внезапно [умирает], на жизнь свою я положиться не могу.
Одно ещё ты не закончил, другое только начинаешь, а третье сделал лишь наполовину, и вдруг пришёл Владыка Смерти – ты думаешь: «О нет, я уничтожен!»

Обдумав эти три довода, показывающие неизбежность нашей смерти, мы твёрдо решим, что должны действовать, пока у нас ещё есть такая возможность: нам необходимо практиковать Дхарму, чтобы в будущих перерождениях избежать падения. Когда Владыка Смерти уже схватит нас и безжалостно заставит покинуть тёплое ложе нашего тела, которое было у нас с самого рождения, у нас не будет даже мгновения, чтобы оглянуться на близких или на своё имущество [как объясняет Гунгтанг Ринпоче в «Наставлениях в строфах», 22]. Такова реальность независимо от того, верим мы в будущие перерождения или нет. Однако, признав существование будущих жизней, мы получим большую пользу, поскольку будем к ним готовиться.

Мы должны будем оставить всё материальное имущество, накоплению которого посвятили всю жизнь. Умирая, мы уносим с собой лишь ответственность за совершённые созидательные и разрушительные действия. Мы не устаём накапливать богатство, но очень быстро утомляемся от накопления положительной кармической силы. Некоторые пожилые люди тратят целое состояние на строительство дома, в котором собираются провести старость. Но, умирая, они уносят с собой лишь отрицательную кармическую силу, накопленную из-за ссор и обмана других ради этого строительства, а дом достаётся их детям. Лишь оказавшись на опасном пути бардо и встретившись с воинами Владыки Смерти, они понимают, насколько бесполезными были все усилия по накоплению мирских вещей, которые всё равно пришлось оставить [«Наставления в строфах», 24].

Поэтому, пока у нас есть возможность и силы накапливать положительную кармическую силу посредством практики Дхармы, мы должны пользоваться ими ради своих будущих жизней. Мы сами себе и лучший друг, и злейший враг. Всё, что произойдёт с нами в будущем, зависит от нас. Человек, умерший, так и не практиковав Дхарму, и бродячая собака, павшая на улице, в бардо ничем не отличаются друг от друга. То, что первый был человеком, уже не имеет значения. Более того, собака за свою жизнь, возможно, накопила даже меньше отрицательной кармической силы. Поскольку наша смерть неизбежна, мы должны принять искреннее решение готовиться к ней с помощью практики Дхармы.

Как сказал Гунгтанг Ринпоче в «Наставлениях в строфах» (25):

Дхарма – проводник на неведомых путях. Дхарма – припасы для долгого путешествия. Дхарма – предводитель каравана на трудном пути. Поэтому отныне свяжите с Дхармой трое своих врат [тело, речь и ум].

[Сходное высказывание, однако относящееся к духовному наставнику, а не к Дхарме, содержится в «Драгоценном украшении освобождения» Гампопы (Dam-chos yid-bzhin nor-bu thar-pa rin-po-che’i rgyan), 15.b3.] 

[4] Время нашей смерти совершенно неопределённо. Продолжительность жизни людей на острове Голоса Рока (sGra mi-snyan, санскр. Kuru), расположенном в северной части любой мировой системы, неизменно составляет 1000 лет. Люди на западном острове Богатства от Коров (Ba-glang spyod, санскр. Godānīya) и восточном острове Гигантов (Lus-’phags-po, санскр. Videha) не всегда проживают полный срок своей жизни, однако большинству из них это удаётся. Однако у людей южного острова Розовых Яблок (’dzam-bu gling, санскр. Jambudvīpa, Южный континент) продолжительность жизни может различаться очень сильно.

Особенно сейчас, в период пяти упадков, темп жизни людей в этом островном мире постоянно возрастает, но её срок неуклонно сокращается. К концу этого периода текущей эпохи люди будут умирать от старости в возрасте всего десяти лет.

[5] Кроме того, время нашей смерти является неопределённым, потому что в мире гораздо больше опасных ситуаций, которые могут оборвать нашу жизнь, чем благоприятных условий, способствующих её продолжению. Этот довод становится вполне понятным, если задуматься об ухудшении обстановки в нашем мире – социальных волнениях, загрязнении окружающей среды и прочем. К нашей смерти могут привести внутренние факторы, например болезни, старость и даже психическое напряжение и эмоциональные потрясения. Не меньше и внешних обстоятельств: несчастные случаи, насильственные преступления, войны и природные катастрофы. Даже то, что призвано делать нашу жизнь лучше, может стать причиной смерти. Например, пища может привести к отравлению, а путешествие может закончиться несчастным случаем. Поэтому никто не может точно знать, сколько ему осталось жить и будет ли он вообще жив завтра, а условия жизни с каждым годом, по-видимому, лишь ухудшаются.

Если мы считаем, что не умрём, поскольку молоды и здоровы, это неразумно. Для Владыки Смерти возраст не имеет значения. Если старикам с седыми волосами и согнутыми, словно лук, спинами порой приходится, дрожа, нести тела своих детей на кладбище, как можно утверждать, что смерть смотрит на возраст? [«Наставления в строфах», 17.] Сколько бы лет нам ни было, мы должны практиковать Дхарму, чтобы позаботиться о своём будущем. Мы не можем позволить себе откладывать практику до тех пор, пока не поседеем и не покроемся морщинами.

[6] Если бы наше тело состояло из неразрушимого вещества, прочного как алмаз, у нас было бы больше оснований рассчитывать на долгую жизнь. Однако человеческое тело чрезвычайно хрупкое. Даже самая незначительная проблема способна нарушить равновесие в нём и привести к смерти.

Как сказал Нагарджуна в «Письме другу» (57):

Если даже земля, гора Меру и океаны, эти [физические] массивы, сгорят в сиянии семи солнц и от них не останется даже пепла, что уж говорить о чём-то исключительно хрупком, например [о теле] человека?

Размышляя на основе этих пунктов о полной неопределённости времени смерти, мы должны принять твёрдое решение практиковать Дхарму прямо сейчас. Как можно откладывать практику, если мы всегда помним, что в любой момент нас может сбить грузовик и наша жизнь оборвётся?

Так, Гунгтанг Ринпоче сказал в своих «Наставлениях в строфах» (3, 5):

Желание практиковать чистую Дхарму только после завершения всех дел и планов, намеченных на этот год или месяц, подобно призраку, преследующему [ваш ум] и заставляющему тратить всю жизнь на самообман <...> Прежде чем придёт тот завтрашний день, когда вы собирались практиковать Дхарму, ещё быстрее может наступить тот сегодняшний день, когда придётся умереть. Не обманывайте себя. Если собираетесь практиковать Дхарму, делайте это прямо сейчас, начиная с сегодняшнего дня.

Вкратце, когда нам хочется отложить духовную практику, следует вспомнить слова Гунгтанга Ринпоче из «Совета опытного старца» (Nyams-myong rgan-po’i ’bel-gtam), 48:

Оставшиеся дела, [которые вы хотите закончить, прежде чем приступить к практике Дхармы,] подобны бороде старика: чем больше её стрижёшь, тем больше она отрастает! Год проходит за годом, а им нет конца, и в итоге человеческая жизнь истекает, растраченная впустую.

[7] Кроме Дхармы, ничто не поможет и не поддержит нас в момент смерти. Возьмём, например, богатство. Мы можем потратить всю жизнь, накапливая состояние, но на смертном одре оно принесёт нам лишь множество тревог и страданий. Родственники и даже люди, которых мы никогда прежде не знали, станут приходить и делать вид, будто они помогли нам накопить богатство и добиться успеха. За нашей спиной они будут ссориться друг с другом, а в нашем присутствии – разыгрывать нелепые сцены притворной заботы, пытаясь снискать наше расположение в надежде, что мы им что-нибудь оставим. Как только мы умрём, они словно стервятники опустошат наш дом, растащив всё наше имущество, а затем испортят или выбросят на помойку вещи, с которыми были связаны самые дорогие для нас воспоминания.

Один человек потратил много времени на то, чтобы обточить и отполировать каменную глыбу, превратив её в идеальный куб. Когда его спросили, что он собирается с ним делать, он ответил: «Выброшу». Вспоминая этот пример, следует осознавать, насколько бессмысленно тратить всё своё время и силы на погоню за мирскими вещами или славой, с которыми нам всё равно придётся расстаться в момент смерти.

Привязанность к богатству сильно потревожит наш ум, когда мы будем умирать. Сколько бы удовольствия ни доставляла нам любимая вещь, мы не сможем взять её с собой, когда Владыка Смерти насильно уведёт нас прочь. От нашего богатства останутся лишь отрицательные кармические силы, накопленные из-за привязанности или нечестных способов, которыми мы, возможно, его наживали. Хотим мы того или нет, эти кармические силы последуют за нами. Если же мы используем свои деньги и имущество для практики щедрости, такая практика Дхармы поможет предотвратить падение в будущих перерождениях и накопить положительную кармическую силу, которая станет причиной благополучия и счастья в последующих жизнях. Раз после смерти нам всё равно придётся всё оставить, Миларепа сказал:

Лучше сейчас отдать то, что можешь, пока ты ещё жив и у тебя есть такая возможность.

[8] Родственники и друзья также ничем не помогут нам в момент смерти. Даже если отец будет держать нас за голову, мать – за ноги, а остальные родственники усядутся на нас сверху, мы всё равно ускользнём от них. Такова реальность жизни и смерти.

Как сказал Шантидева в тексте «Вступая на путь поведения бодхисаттвы» (II.40–41):

В кровати лёжа, пусть даже рядом все друзья и родичи, один лишь я почувствую, как жизнь моя прервётся.
Когда меня поймают посланники Владыки Смерти, то чем помогут родичи? Чем выручат друзья? Моя лишь положительная кармическая сила покажет направленье мне надёжное, но на неё я никогда не полагался.

[9] Даже наше тело не поможет нам, когда мы будем умирать. Сколько бы усилий мы ни прилагали, развивая мускулатуру или поддерживая молодой вид с помощью косметики и окрашивания волос, перед лицом смерти всё это покажется нелепым и бессмысленным. Когда мы видим множество примеров того, как Владыка Смерти забирает людей нашего возраста и даже тех, кто моложе и сильнее нас, какое утешение может дать нам привлекательное, спортивное тело?

Поэтому мы должны принять твёрдое решение, что в жизни нет ничего важнее практики превентивных методов ради будущего. Как сказал Пабонгка:

Хотя после вашей смерти великие мастера могут сделать множество замечательных практик, читая вам молитвы и помогая узнать природу бардо, гораздо действеннее практиковать и обрести такое узнавание ещё при жизни, до наступления смерти.

Если при жизни мы никогда не обращали внимания на то, что говорили нам эти мастера, почему мы думаем, что станем слушать их после смерти?

Развитие привычки представлять обстоятельства нашей смерти

Очень полезно представлять, что наша смерть наступает прямо сейчас. Время от времени следует проверять, насколько хорошо мы к ней подготовлены и как её встретим. Мы во всех подробностях представляем родственников и друзей, собравшихся вокруг нас, плачущих и скорбящих. Мы думаем о том, как перед последним вздохом, если мы будем умирать с сожалением о том, что при жизни не практиковали никаких превентивных методов ради будущего, у нас пересохнет во рту и мы уже не сможем говорить.

Как описал Шантидева в тексте «Вступая на путь поведения бодхисаттвы» (VII.9–10):

Родных ты видишь: лица их с опухшими от горя, красными глазами, с текущими слезами – утратили они надежду; а также лики Яминых посланцев.
Измученный воспоминаньями об отрицательных поступках, заслышав крики из безрадостных миров, от ужаса испачкав тело экскрементами, лишившись разума, что будешь делать?

Затем мы представляем собственные похороны и своё тело – либо кремируемое и полностью охваченное пламенем, либо погребённое в земле, где оно постепенно разлагается и становится пищей для червей. Мы представляем, как наше сознание входит в бардо, а затем размышляем о том, какое перерождение мы можем обрести в соответствии с кармическими силами, накопленными к этому моменту. Так мы всё глубже осознаём, насколько близка и реальна наша грядущая смерть.

Ментальная привычка к осознанию смерти и того, что ничто и никто не остаётся неизменным, – одно из самых сильных противоядий от такого беспокоящего состояния, как привязанность. Когда благодаря этой привычке мы начинаем естественным образом видеть, что и объект нашей привязанности, и мы сами, испытывающие её, не являемся неизменными сущностями, но непрерывно меняемся и неизбежно умрём, мы перерастаем свои незрелые увлечения. Уравновешенное состояние ума, свободное от привязанности, – одна из важнейших основ дальнейшей практики Дхармы.

Поэтому Кьябдже Триджанг Ринпоче советовал, расставаясь с человеком, думать, что один из нас может умереть прежде, чем мы встретимся вновь, а ложась спать – что мы можем умереть, так и не проснувшись. Такие отрезвляющие мысли помогут нам увидеть, насколько незначительны и мелочны наши привязанности и неприязнь.

Подводя итог, как сказано в «Сутре обширной игры» (mDo rgya-cher rol-pa, санскр. Lalitavistara Sūtra), XIII.70:

[Ситуации] на трёх уровнях неуправляемого круговорота существования никогда не остаются статичными: они подобны осенним облакам. [Наблюдение за] рождением и смертью скитающихся существ подобно просмотру представления, [в котором непрерывно сменяются действия и актёры]. Жизнь скитающихся существ проходит, словно вспышка молнии в небе. Подобно воде, стремительно низвергающейся с горного водопада, [жизнь] быстро несётся [к Владыке Смерти].

Как-то раз человек, живший в одной деревне с Геше Потовой, пришёл к нему и попросил: «Когда приблизится моя смерть, пришли мне весть». Когда в верхней части деревни кто-то умер, Потова отправил человеку письмо с этим известием, но тот не придал ему значения. Потова поступил так же, когда кто-то умер в нижней части деревни, а затем и в её середине, но человек по-прежнему ничего не предпринимал. И вот однажды он увидел признаки приближающейся смерти. В панике он прибежал к Потове и спросил, почему тот не предупредил его заранее. «Я предупреждал, – ответил Потова, – но ты так ничего и не понял».

Сам Потова развивал привычку к памятованию о смерти и нестатичности, подсчитывая всех умерших в Пенпо, где он жил. Это полезное наставление, которому стоит следовать. Осознать человеческую смертность можно не только на основе авторитетных писаний. Мы можем непосредственно убедиться в этом на «живых примерах смерти». Время от времени полезно вспоминать всех людей, которых мы знали лично и которых уже нет среди нас. Как назвать тех, кто видит, как вокруг умирают друзья, родственники и незнакомые люди, но думает, что это не имеет к ним никакого отношения, – людьми со стеклянными глазами? [Основано на тексте Гунгтанга Ринпоче «Наставления в строфах», 10.]

Смысл практик памятования о смерти вовсе не в том, чтобы впасть в уныние, и не в том, чтобы развить кратковременное, эмоциональное отречение (sna-thung spu-sud-kyi nges-’byung, «отречение с коротким носом, но длинными волосами»), когда мы в фанатичном стремлении практиковать Дхарму отказываемся от еды, сна, удобств и имущества. Цель этих практик – начать реалистично относиться к жизни и смерти. Сохраняя равновесие между духовными и материальными потребностями, мы должны практиковать настолько хорошо, насколько можем, не растрачивая впустую временные свободы и возможности своей драгоценной человеческой жизни. Мы должны твёрдо решить не умереть жалкой смертью, как крыса в сточной канаве, а встретить смерть, чего-то достигнув и предприняв разумные шаги к очищенному состоянию – освобождению или просветлению. Поэтому, вместо того чтобы при мысли о смерти впадать либо в уныние, либо в исступление, мы развиваем конструктивное и зрелое отношение, особенно когда размышляем о качестве наших будущих жизней, которое мы создаём сейчас своими поступками.

Top