Как выстраивать отношения с духовным наставником посредством своих мыслей и действий

Когда при обсуждении здоровых отношений с духовным наставником говорится о том, какой настрой нам необходим, важно понимать, что речь идёт о ситуации, когда мы уже приняли кого-либо в качестве своего учителя, а не до этого. Поэтому крайне важно тщательно проверить учителя заранее и убедиться, что он обладает всеми необходимыми качествами, а также проверить, обладаем ли мы сами необходимыми качествами ученика.

Мы должны определить, действительно ли хотим доверить этому человеку своё духовное развитие и способны ли мы полностью вверить ему себя и следовать его руководству без колебаний и сомнений. Не следует отдавать верёвку, продетую через кольцо в собственном носу, кому попало!

Как понять, с каким учителем стоит устанавливать отношения, основанные на преданности? Не обладая всеведением, мы не способны достоверно познать все достоинства учителя. Безусловно, не следует следовать за каждым человеком лишь потому, что он красноречив и умеет производить хорошее впечатление. Многие люди красиво и увлекательно говорят или пишут неправду. Было бы большой ошибкой верить им без критического рассмотрения, а тем более распространять их слова среди других. Прежде чем принимать на себя обязательства, необходимо всё тщательно проверить.

Как сказал Сакья Пандита в «Драгоценной сокровищнице изящных изречений» (Legs-bshad rin-po-che’i gter), IV.16:

Мудрые познают посредством собственной проницательности, тогда как глупцы следуют за популярными веяниями. Когда старая собака поднимает лай, остальные сбегаются безо всякой причины.

Мы не должны быть как голодная уличная собака, которая жадно набрасывается на первый брошенный ей кусок хряща, или как осёл, который всегда трясёт головой, независимо от того, сыплют ему в ухо золотую пыль или древесные опилки. Мы должны быть критичными при выборе учителя. Однако после того, как мы взаимно приняли друг друга, уже не время для скептицизма или проверки учителя. Это было бы подобно мучимому жаждой человеку, который залпом выпил воду, а затем спросил, была ли она чистой.

На что следует обращать внимание во время проверки учителя? Мы можем сами увидеть его или её качества. Поскольку более тонкие качества можно увидеть лишь на основе предположения (yid-dpyod, санскр. manaḥpratīkṣa), мы проверяем, есть ли у этого человека тесная и гармоничная связь с другими нашими учителями, а также с великими мастерами. Поскольку внешние проявления и наши собственные впечатления могут быть ненадёжными, мы обращаемся к тем, кто считается достоверным и беспристрастным источником информации (skyes-bu tshad-ma, санскр. pramāṇabhūta), как Атиша перед тем, как обучаться у Серлингпы.

Главный вопрос заключается в том, знает ли этот человек, как вывести нас из сансары. Может ли он видеть удалённые объекты или нет – не имеет значения. В обратном случае мы могли бы выбрать своим учителем грифа! Также не имеет значения, знает ли духовный наставник названия всех насекомых мира. Это никак не связано с нашим освобождением. Мы должны обращать внимание на то, что действительно существенно.

Распознать высокие достижения человека можно по тому, как он учит. Это видно по примерам, которые он использует в разговоре и во время формальных учений. Однако не нужно спрашивать учителя напрямую, является ли он реализованным существом. Будды всегда ведут себя скромно и без притворства, до такой степени, что их трудно распознать. Подобно Его Святейшеству Четырнадцатому Далай-ламе, они всегда говорят, что ничего не знают и недостаточно учились.
Чтобы человек стал нашим духовным учителем, мы должны желать этого, и он также должен хотеть стать нашим духовным наставником и другом. Между нами должны установиться надлежащие отношения ещё до того, как мы искренне вверим себя учителю. Исключением из этого правила считается человек, который научил нас алфавиту. Даже если он не является одним из наших формальных духовных наставников, мы должны относиться к нему с преданностью и уважением, поскольку он оказал нам огромную помощь. Если бы этот добрый человек не научил нас читать, где бы мы сейчас были и как смогли бы приобрести столь обширные знания?

Однажды Друбканг Гелег Гьяцо (sGrub-khang dGe-legs rgya-mtsho) получил от своего учителя наставления для ретрита и удалился в пещеру на несколько месяцев интенсивной практики. За всё это время ему даже не приснилось ни одного хорошего сновидения! Он сообщил об этом своему наставнику, который спросил, вспоминал ли он во время подготовительных практик всех своих духовных учителей. Друбканг признался, что нет: он исключил человека, который научил его алфавиту. Это была монахиня, позднее сложившая монашеские обеты. «Я не могу ей доверять», – пожаловался он. Однако наставник велел ему сделать эту добрую женщину главным объектом для развития здоровых отношений с духовными наставниками. Он поступил так, как было сказано, и достиг великих постижений.

Здоровые отношения с духовными наставниками включают как мысли, так и действия, причём первое включает в себя наше отношение и к своему учителю, и к самим себе. В «Сутре, раскинувшейся как древесный ствол» (sDong-po bkod-pa’i mdo, санскр. Gaṇḍavyūha Sūtra) объясняются девять установок, которые нам следует развивать по отношению к самим себе в контексте формальных отношений с наставником:

• Отношение внимательного и послушного ребёнка, никогда не принимающего важных решений без совета учителя и всегда выполняющего его указания. Это разумно, поскольку до принятия обязательств мы уже тщательно исследовали этого человека и решили стать его учеником.
• Отношение, подобное нерушимому алмазному скипетру, когда мы ощущаем, что ничто и никто не может разрушить связь между нами и нашим духовным наставником.
• Отношение, подобное земле: как земля способна всё поддерживать, мы чувствуем, что также способны поддержать и выполнить всё, что скажет наш духовный наставник.
• Отношение, подобное опоясывающей горной гряде: мы ощущаем себя сильными и устойчивыми и понимаем, что никакие трудные обстоятельства не способны нас поколебать.
• Отношение слуги мира: мы с радостью выполняем всё, что может послужить благу других.
• Отношение дворника-изгоя: мы никогда не становимся высокомерными, не считаем себя лучше своего учителя, всегда сохраняем скромность.
• Отношение повозки: мы чувствуем, что способны нести любую ношу.
• Отношение собаки, которая даже тогда, когда хозяин её ругает, не лает в ответ, а подходит ещё ближе, стараясь ему угодить. Таким же образом мы никогда не должны гневаться или возмущаться, если нас ругают.
• Наконец, отношение парома: мы никогда не отказываемся переправляться туда и обратно хоть сто раз в день ради служения своему учителю.

Развив такое восприятие себя, мы переходим к правильным мыслям о духовном наставнике.

Развитие доверия к духовному наставнику: осведомлённая вера в факт, что наставник является буддой

Вера в факт (dad-pa, санскр. śraddhā, вера) определяется как положительное отношение к кому-либо или чему-либо созидательному и достойному уважения. Она служит прямым противоядием от неуважительного, негативного и циничного отношения к такому человеку или объекту.

Неуважение (mi-dad-pa, санскр. aśraddhā) – это неприязнь к чему-либо положительному. Оно возникает из недостатка понимания и лени. Люди часто высмеивают и отвергают как недостойное внимания то, что обладает ценностью, но отличается от их собственных взглядов и трудно для понимания. Негативное отношение лишает нас возможности по-настоящему осознать их ценность или обрести прозрение с их помощью.

Вера в факт – это созидательный настрой, преодолевающий эту защитную реакцию и закоснелость мышления. Как говорится в «Сутре о светильнике редких и высших драгоценностей» (dKon-mchog ta-la-la’i mdo, санскр. Ratnolkā Sūtra):

Вера в факт приходит первой, подобно матери, дающей рождение [духовному развитию]; она защищает и освобождает от потоков [беспокоящих эмоций и состояний]. Вера в факт указывает путь к городу блаженства и блага (bDe-legs grong-khyer). Вера в факт снимает пелену с [вашего рассудка] и проясняет ум. Она избавляет от гордыни и является корнем глубокого уважения.

Есть три типа веры в факт: очищающая вера в факт, устремлённая вера в факт и вера в факт, основанная на причине.

• Очищающая вера в факт (dvang-ba’i dad-pa, санскр. prasāda-śraddhā) возникает из твёрдой убеждённости и глубокого восхищения кем-либо или чем-либо полезным.
• Устремлённая вера в факт (mngon-dad-kyi dad-pa, санскр. abhilāṣa-śraddhā) основана на искреннем желании подражать чему-либо положительному или развивать это в себе.
• Вера в факт, основанная на причине (yid-ches-kyi dad-pa, санскр. āpta-śraddha), возникает тогда, когда мы логически убеждаемся в достоверности и обоснованности чего-либо созидательного. Это самый сильный тип веры.

Необходимо развивать именно третий тип веры в то, что наш духовный наставник является буддой. Это называется коренной почтительной верой (rtsa-ba’i dad-pa).

Такая вера чрезвычайно важна. Если мы не доверяем духовному наставнику и его способности вести нас по пути, нас будут постоянно мучить сомнения. Мы будем лишь наполовину следовать его советам и делать лишь половину практик, которые он рекомендует. Как можно добиться успеха с таким отношением?

Однажды тибетец попросил Атишу дать ему наставление. Мастер ничего не ответил. Человек повторил свою просьбу, но Атиша по-прежнему молчал. Подумав про себя: «Этот индиец, должно быть, плохо слышит», он в третий раз громко повторил свою просьбу. Атиша сказал: «Эй, я не глухой! Корень любого наставления – вера в факт. Где же твоя вера?»
Мастер дзогчена Дза Патрул также говорил: «Если приготовить суп из лёгких, все лёгкие всплывут на поверхность и на дне котла ничего не останется. Точно так же и наша вера в факт находится лишь на поверхности».

Если же, напротив, мы не настроены скептически, то даже при ограниченных знаниях наши вера и уверенность принесут нам великие достижения. Будда в облике Ваджрадхары (rDo-rje ’chang) сказал по поводу практики ануттарайога-тантры Ваджрабхайравы (rDo-rje ’jigs-byed), также известного как Ямантака (gShin-rje gshed):

Людям с небольшими умственными способностями легко почувствовать вдохновение и благословение благодаря их простодушной вере. То же относится и к умным людям, чья вера в факт возникает благодаря логическому анализу. Однако тем, кто между ними, трудно обрести веру и через неё достичь подлинных постижений.

Тибетец, питавший глубокое доверие к мудрости индийских мастеров, но плохо знавший их языки, отправился в Индию в поисках глубоких наставлений. В конце концов он пришёл в дом знаменитого духовного наставника и с почтением вошёл внутрь. Наставник был очень занят, у него не было времени на незнакомца. Крикнув ему на своём индийском языке: «Мариледжа!» («Уходи!»), он послал его прочь резким жестом руки. Тибетец пришёл в восторг. Решив, что выкрикнутые слова являются особой мантрой, а жест, указывающий на дверь, – особой мудрой, он поклонился и сразу же отправился в функциональный затвор (las-rung) выполнять эти «практики».

С огромным усердием он повторял свою мантру и выполнял мудру. Его ум стал очень гибким, и вскоре он обрёл высокий уровень достижений. Когда он вернулся к наставнику, чтобы рассказать о случившемся и поблагодарить его, тот ответил: «Это не мантра и не мудра. Я всего лишь велел тебе уйти и указал на дверь. Только благодаря тому, что твоя вера была столь непоколебима, ты смог обрести постижения посредством этой необычной практики».

Подобным образом много лет назад, во время великого голода один индийский монах ушёл в традиционный затвор в сезон дождей. Опасаясь, что его мать сильно страдает из-за нехватки пищи, он прервал ретрит и вернулся домой. Там он с удивлением обнаружил, что его мать выглядит сытой и счастливой. Он спросил её: «Как тебе удавалось добывать еду?» Она ответила: «Меня научили особой мантре великой богини Чунды (lHa-mo Tsunda, санскр. Mahādevī Cundā), с помощью которой я могу варить камни и превращать их в пищу: “Ом бале буле бунде сваха”».

Образованный сын посмотрел на неё с недоверием и поправил: «Мама, всё это время ты произносила мантру совершенно неправильно. Нужно говорить: “Ом чале чуле чунде сваха”». Мать попробовала использовать эту формулу, но все её попытки оказались безуспешными. В конце концов она сдалась и вернулась к своей неправильно произносимой мантре, после чего снова стала успешно варить камни и превращать их в пищу.

Если столь мощные результаты может принести однонаправленная и чистосердечная вера, то насколько большего можно достичь благодаря глубоко укоренённой вере в факт, основанной на причине. Поэтому, так как все мы достаточно разумны, нам следует полагаться в своих убеждениях на эту прочную основу. Если мы развиваем веру на основе рационального подхода, наша вера в то, что духовный наставник является буддой, станет устойчивой. Такая прочная вера послужит корнем всего духовного продвижения, поскольку благодаря ей мы обретём полную уверенность, позволяющую всецело довериться наставнику. Чтобы развить веру в факт, основанную на причине, мы рассматриваем следующие положения.

Почему необходимо видеть в духовном наставнике будду

Если мы хотим достичь всеведущего состояния будды, чтобы ни мы сами, ни другие не тонули в страдании, нам необходимо опираться на духовного учителя, который уже достиг этого состояния и может на основе собственного опыта обучить нас всем этапам пути. Если мы сомневаемся в его способности вести нас и считаем, что он не обладает ясным умом и полной реализацией, а всё ещё подвержен неуправляемому круговороту беспокоящих эмоций и кармы, то как он сможет довести нас до конечной цели? Считая его ограниченным существом, мы будем сомневаться в его суждениях и советах. Исполненные сомнений и колебаний, мы никуда не продвинемся.

Вдохновение и внутренняя сила зависят от того, как мы воспринимаем вещи. Как говорил Геше Потова [цитируется Долпой в «Синем памфлете» (Be’u-bum sngon-po)]:

Вдохновение от духовного наставника, большое или малое, [не возникает с его стороны]. Всё зависит от нас.

[Долпа был мастером традиции кадам и учеником Потовы.]

Однажды жила мать, чей сын был торговцем и постоянно путешествовал между Тибетом и Индией по делам. Дважды она просила привезти ей реликвию будды, но оба раза он забывал. Тогда она попросила его ещё раз и сказала: «Если ты забудешь и на этот раз, я покончу с собой!» Разумеется, он снова забыл, но, уже подойдя к дому, он вспомнил угрозу матери. Осмотревшись, он вырвал собачий зуб из валявшегося на земле скелета, завернул его в парчу и преподнёс матери как «драгоценную реликвию». Мать пришла в восторг. Она поместила зуб на алтарь и стала относиться к нему с величайшим почтением. В результате из зуба начали появляться маленькие волшебные пилюли, которые приносили преданной женщине удачу.

Чтобы получить результаты от обучения у духовного наставника, нам необходимо как можно больше вдохновения. Если мы воспринимаем его как обычного человека, то получим лишь минимальное вдохновение или не получим его вовсе. Если же мы воспринимаем его как будду, но глубоко внутри чувствуем, что просто притворяемся ради вдохновения, мы сами себя дурачим. Наша приверженность не будет искренней и полной. Мы должны видеть, что наш духовный наставник действительно является буддой и что это не просто полезная фикция, а факт, который может быть подтверждён логикой и рассуждением. Вдохновлённые этим фактом и уверенные в способности учителя провести нас по всему пути к полному раскрытию нашего потенциала, мы достигнем наибольшего прогресса.

Когда Дромтонпа спросил Атишу, почему, хотя в Тибете много медитирующих, ни у кого из них нет особых достоинств, Атиша ответил: «Развитие любого положительного качества махаяны, большого или малого, возникает из опоры на духовного наставника. Поскольку вы, тибетцы, воспринимаете высоких лам лишь как обычных людей, как вы что-либо разовьёте?»

Почему это возможно увидеть

Мы можем увидеть, что наш духовный наставник является буддой, благодаря его многочисленным хорошим качествам. Более того, его превосходные качества значительно перевешивают любые его действия, которые поначалу могут показаться нам непросветлёнными. Если мы принижаем то, что говорит или делает наш учитель, это свидетельствует о недостатке понимания. Действия, которые сначала кажутся нам проявлением заблуждения, в действительности могут быть искусными и эффективными методами. Намеренно действуя таким образом, учитель даёт нам возможность распознать его искусность и глубину понимания, установить связь с этими качествами и благодаря этому лучше понять самих себя. Марпа смог укротить ум и устранить беспокоящие эмоции и состояния своего выдающегося ученика Миларепы. Хотя со стороны его методы выглядели крайне жестокими, в действительности Марпа был полностью свободен от подобных изъянов.

Есть множество свидетельств того, что возможно видеть в духовном наставнике только положительные качества. Подумайте о том, что, когда мы кого-либо ненавидим, мы игнорируем все его привлекательные стороны и сосредоточиваемся только на неприятном. Если же мы кого-либо любим, то игнорируем и даже не замечаем его отталкивающие качества. Лучший пример – мы сами. Мы чувствуем себя самыми совершенными людьми в мире. Мы вообще не видим свои недостатки и замечаем только изъяны других. Если мы способны воспринимать себя и других в чёрно-белом свете, хотя это не соответствует реальности, значит мы способны увидеть, что наш духовный наставник обладает только хорошими качествами будды, тем более что такое восприятие соответствует факту.

Методы, которые помогают это понять

Мы рассмотрели, почему уместно и необходимо видеть в учителе будду, и то, как этого достичь. Теперь необходимо обрести уверенность в достоверности такого восприятия. Для этого мы с помощью логики исследуем следующие положения.

Сам Будда в облике Ваджрадхары утверждал, что великие духовные наставники являются буддами

В «Коренной тантре Хеваджры, называемой “Два исследования”» (rGyud brtag-gnyis, санскр. Hevajratantrarāja) Будда сказал:

В будущие времена я буду [проявлять] рупакаю (тело форм) в качестве духовных наставников.

В разъяснении этой же практики, называемом «Алмазный шатёр» (mKha’-’gro-ma rdo-rje gur shes-bya-ba’i rgyud-kyi rgyal-po chen-po’i brtag-pa, санскр. Ḍākinī-vajra-pañjara­mahātantra-rājā-kalpa-nāma), Будда высказался ещё более определённо:

В течение последующих пятисотлетних периодов я буду принимать просветляющие формы духовных наставников. В то время знайте, что они – это я; в то время оказывайте им [такое же] уважение, [которое вы оказываете мне сейчас].

Будда Шакьямуни предсказал, что его учения будут сохраняться на протяжении десяти пятисотлетних периодов начиная с момента его ухода из этого мира, и в каждый последующий период будет наступать всё больший упадок.

В «Сутре белого лотоса Дхармы» (Padma dkar-po’i mdo, санскр. Saddharmapuṇḍarīka Sūtra), II.124, Будда подобным образом сказал:

Когда я буду появляться среди ограниченных существ в жестокие и смутные времена пяти упадков, я действительно буду оказывать на них просветляющее влияние (’phrin-las, санскр. samudācāra), [давая учения] под видом мудро говорящих путеводных огней (mgon-po, санскр. nātha, защитники) для мирских существ.

Поскольку Будда является достоверным и надёжным источником знания и поскольку его единственная цель состоит в принесении пользы другим, нелогично предполагать, что он ввёл нас в заблуждение относительно своего будущего появления в облике учителей.

Логическое доказательство того, что Будда является достоверным и надёжным источником информации, приводится во второй строфе текста Дхармакирти «Комментарий к “[Собранию] достоверных познаний” [Дигнаги]» при обсуждении вступительной строфы «Собрания достоверных познаний» (Tshad-ma kun-btus, санскр. Pramāṇa-samuccaya).

Кроме того, время пяти упадков (snyigs-ma lnga, санскр. pañca-kaṣāyāḥ), о котором говорил будда, наступило именно сейчас. Это:

• упадок продолжительности жизни, когда человеческая жизнь становится всё короче и люди больше не живут сотни и тысячи лет, как в прошлые золотые эпохи;
• упадок беспокоящих эмоций и состояний, когда даже среди тех, кто отрёкся от семейной жизни и стал монахом или монахиней, процветают три ядовитых состояния ума (dug-gsum, санскр. triviṣa) – привязанность, враждебность и наивность;
• упадок воззрений, когда, особенно среди мирян, мало доверия к Трём Редким и Высшим Драгоценностям, освобождению, перерождению и законам причинно-следственной связи в поведении, а также мало уважения к родителям, старшим, учителям и святым;
• упадок существ, когда люди и животные становятся меньше по размеру, чем в древние времена; они становятся всё слабее и всё меньше способны позаботиться о себе;
• упадок времён, когда природные ресурсы истощаются, а войны, эпидемии, голод, наводнения, засухи и другие бедствия становятся постоянными явлениями.

Поэтому именно в такие времена Будда приходит в облике наших духовных наставников.

Великие духовные наставники являются проводниками просветляющего влияния всех будд

В общем смысле просветляющее влияние будды объясняется как спонтанное и не требующее усилий отражение качеств его просветляющего тела, просветляющей речи и всеведущего глубокого осознавания. Оно всегда является незапятнанным (zag-med, санскр. anāsrava), то есть не связанным с заблуждением.

Подобно харизме, просветляющее влияние будды действует как источник положительной энергии, распространяющейся вокруг него или неё. Всё, что будда думает, говорит или делает, естественным образом оказывает положительное влияние на других. Для этого не требуется никаких сознательных усилий, а само влияние настолько чисто и благотворно, что никогда не возникает из заблуждения и никогда не порождает заблуждение.

Различают два вида просветляющего влияния в зависимости от того, связано ли оно с ментальным континуумом будды (sangs-rgyas-kyi rgyud-la yod-pa’i ’phrin-las, санскр. buddha-santāna-samudācāra) или с ментальным континуумом ученика (gdul-bya’i rgyud-la yod-pa’i ’phrin-las, санскр. vaineya-santāna-samudācāra). Первый воздействует на второй подобно тому, как магнитное поле влияет на гвоздь, одновременно наделяя его сходным полем и притягивая к себе. Точно так же восприимчивый ученик способен воспринять просветляющее влияние учения Дхармы, начиная подражать его источнику посредством практики Дхармы. В ходе этого процесса он сам начнёт оказывать положительное влияние на других.

Чтобы просветляющее влияние Будды наиболее эффективно достигало ученика, необходима действующая причина (byed-rgyu, санскр. kāraṇa-hetu) в виде духовного наставника, передающего и пробуждающего это влияние.

Как сказал Сакья Пандита в «Разделах трёх сводов обетов» (sDom-gsum rab-dbye):

Хотя лучи солнца могут быть горячими, без увеличительного стекла [лежащий на земле предмет] не загорится. Точно так же, хотя от Будды исходят волны вдохновения, без ламы [ученик] не попадёт [под их просветляющее влияние].

Необходимость учителя говорит не об отсутствии способностей у Будды, а о проблемах ученика. Более того, если бы наш духовный наставник сам не был просветлённым, тогда Будда доверял бы дальнейшее осуществление своих просветляющих деяний (mdzad-pa, санскр. kārya) некомпетентному обычному существу. Как это возможно? Поэтому наш духовный наставник, действуя как представитель Будды, является живым воплощением тех, кто достиг просветления, и служит нам доступным живым примером. Через его образ жизни мы получаем доступ к возвышенному примеру самого Будды. И наоборот, благодаря ему просветляющее влияние Будды может дойти до нас.

Однако ученик должен быть открытым и восприимчивым к такому влиянию. Магнит может воздействовать на железо, но не на дерево. Как сказал Гампопа:

Когда рассеиваются облака, лучи солнца, подобного зонту, могут быть направлены на трут посредством чистого увеличительного стекла. Точно так же, когда исчезают грубые ложные представления, просветляющее влияние всех Победоносных десяти направлений может быть направлено на ментальные континуумы учеников благодаря доброте компетентных духовных наставников.

Просветляющее влияние будды, будь то влияние самого Будды Шакьямуни или нашего духовного наставника, также называется вдохновением. В целом вдохновение служит средством, благодаря которому ум ограниченных существ становится открытым и восприимчивым. Оно помогает преобразовать неблагоприятные состояния ума в состояния, способствующие духовному развитию. Просветляющее влияние Будды и наших духовных наставников вдохновляет нас именно потому, что преобразует и возвышает наши прежние неблагоприятные состояния ума, благодаря чему мы начинаем следовать примеру учителей и сами начинаем оказывать благотворное влияние на других.

Мы можем получить четыре типа вдохновения (byin-gyis brlabs-pa bzhi):

• вдохновение от чтения молитв и слов истины (bden-pa’i byin-rlabs, санскр. satya-adhiṣṭhāna, вдохновение истиной), например просветляющих слов Будды, четырёх благородных истин и превентивных методов, которые следует применять в соответствии с законами поведенческой причинно-следственной связи;
• вдохновение щедрости (gtong-ba’i byin-gyis rlabs-pa, санскр. tyāga-adhiṣṭhāna), например, когда бодхисаттва ранее посвятил кармическую силу своих созидательных действий тому, чтобы она созрела именно в нашем ментальном континууме;
• вдохновение умиротворения (nye-bar-zhi-ba’i byin-gyis rlabs-pa, санскр. upaśama-adhiṣṭhāna), например, когда наши беспокоящие эмоции и состояния, препятствия в обучении, помехи и тому подобное успокаиваются благодаря присутствию, учениям, благословению рукой (phyag-dbang) или специально освящённым пилюлям (byin-rlabs) великого духовного наставника;
• вдохновение распознавания (shes-rab-gyi byin-gyis rlabs-pa, санскр. prajñā-adhiṣṭhāna), например то, которое мы получаем, читая молитвы и обращения к Манджушри.

Вдохновение, исходящее от Будды или от духовного наставника, действующего от его имени, может положительно влиять на нас и давать нам возможность практиковать Дхарму. Однако если в прошлом мы совершили разрушительные действия, которые должны стать причиной будущих препятствий на нашем духовном пути, вдохновение может воздействовать на эти препятствия лишь в том случае, если отрицательная кармическая сила, которая вызовет их возникновение, ещё не созрела. После её созревания уже ничего нельзя сделать, пока кармическая сила не будет исчерпана. Таким образом, вдохновение может предотвращать препятствия, но не устранять их. Более того, одно лишь вдохновение не приведёт нас к просветлению. Оно может только открыть путь, следуя которому, мы достигнем просветлённого состояния собственными усилиями.

Поэтому в «Сутре о соединениях» (mDo mtshams-sbyor) говорится:

Могучие (thub-pa, санскр. muni) не могут смыть водой отрицательные кармические силы [других существ] и не могут рукой извлечь страдание блуждающих существ. Также они не могут передать другим свои окончательные постижения. Они способны освобождать [ограниченных существ], только объясняя им природу реальности [посредством четырёх благородных истин].

Кратко говоря, стараясь увидеть в своём духовном наставнике будду, мы размышляем о том, что он оказывает на нас просветляющее влияние, вдохновляя нас развивать путеводные состояния. Мы также размышляем о том, что его роль подобна посреднику, который делает просветляющее влияние всех будд непосредственно доступным благодаря своему живому примеру.

Даже в нынешнюю эпоху будды и бодхисаттвы продолжают приносить пользу ограниченным существам

Когда все будды прошлого и их духовные дети (бодхисаттвы) формально посвящали своё сердце другим существам и достижению очищенного состояния, они дали обет приносить благо всем ограниченным существам до тех пор, пока каждое из них не освободится от неуправляемого круговорота проблем сансары. Столь возвышенные обещания не могли быть лишь пустыми словами. Нам следует размышлять о том, что бодхисаттвы продолжают приносить нам пользу и поныне – через деяния наших духовных наставников.

Как сказал учитель школы гелуг Кецанг (Ke’u-tshang Blo-bzang ’Jam-dbyangs smon-lam) из монастыря Сера в тексте «Этапы пути, изложенные Кецангом» (Byang-chub lam-gyi rim-pa chung-ngu’i zin-bris blo-gsal rgya-mtsho’i ’jug-ngogs):

[Обет] всех будд и бодхисаттв, приходивших в прошлом ради [освобождения всех] блуждающих существ [включая существ] нынешнего времени, если не считать его лишь пустым обещанием, исполняется через деятельность великих учителей махаяны.

Нет никакой определённости в том, какими вещи будут нам казаться

Если нам кажется невозможным, что наш духовный наставник – будда, поскольку мы видим, что у него есть беспокоящие эмоции и состояния, нам следует помнить, что наши суждения ненадёжны. Беспокоящие эмоции и состояния учителя, которые, как нам кажется, мы видим, могут быть представлением, которое он разыгрывает из сострадания, чтобы преподать нам урок или помочь устранить препятствия на духовном пути. Это один из способов, с помощью которых будды используют искусные и действенные средства для укрощения учеников. Будучи ограниченными существами, чей ум омрачён беспокоящими состояниями, мы не смогли бы увидеть будд, установить с ними связь или чему-либо у них научиться, если бы они являлись нам в своих совершенных обликах – с просветляющими телами, просветляющей речью и всеведущим глубоким осознаванием. Поэтому будды, проявляясь как духовные наставники, часто принимают обычный облик, отражающий наше состояние ума. Но даже тогда мы настолько омрачены, что не способны распознать, кто находится прямо перед нашими глазами и что этот будда делает. Мы либо неверно понимаем искусные средства нашего учителя, либо настолько поглощены собой, что не способны увидеть наставника даже в его обычном облике.

Как говорится в «Сутре о встрече отца и сына» (Yab-sras mjal-ba’i mdo, санскр. Pitā-putra-samāgama Sūtra):

[Чтобы обучать божественных существ различных миров и освобождать их из сансары, Могучие принимают] облик Индры, Брахмы, а иногда даже Мары, демонического существа, действуя таким образом ради всех ограниченных существ. И всё же мирские существа не способны [их] узнать. [Чтобы обучать женщин, Победоносные принимают] женский облик и действуют соответствующим образом. Они даже приходят в мир ползающих существ [принимая облик какого-нибудь зверя. В человеческом мире] они демонстрируют привязанность, хотя свободны от страстного желания; демонстрируют ужас, хотя лишены страха; демонстрируют замешательство, хотя свободны от наивности. Они ведут себя как безумцы, хотя не являются умалишёнными; ведут себя как слепые, хотя не лишены зрения. Посредством этих различных чудесных проявлений [будды] укрощают всех ограниченных существ.

Как сказал Ченнга Лодро Гьелцен (sPyan-snga Blo-gros rgyal-mtshan), ученик Кедруба Дже (mKhas-grub rJe dGe-legs dpal-bzang), который был учеником Цонкапы:

Если задуматься о том, насколько огромны прежние отрицательные кармические импульсы, [омрачающие ваш ум], следует радоваться уже тому, что вы видите своего духовного учителя в человеческом облике. В конце концов, лишь благодаря огромной положительной кармической силе вы видите его не в облике собаки или осла. О духовные дети [главы рода] Шакьев, взращивайте в своём сердце твёрдую убеждённость и благодарность (mos-gus, преданность) [в отношении своих учителей].

Здесь имеется в виду случай, когда Асанга изучал «Сутры о праджняпарамите», но ему было трудно понять текст и он пребывал в сильном замешательстве. Он решил уйти в долгий затвор в пещеру, чтобы Майтрея явился ему в своём истинном облике и объяснил эти учения. После трёх лет повторения мантры и выполнения визуализаций без какого-либо результата, Асанга пришёл в отчаяние и, покинув пещеру, отправился обратно в город. По дороге он встретил старика, который в действительности был чудесной эманацией Майтреи. Старик, орудуя пером, пытался стереть в пыль огромный камень, заслонявший его дом от солнца. Когда Асанга спросил его, что он делает, старик ответил, что убирает скалу с помощью пера и что благодаря радостному усердию возможно всё. Воодушевлённый этим примером, Асанга вернулся в пещеру.

После ещё трёх лет без какого-либо результата Асанга вновь в отчаянии оставил практику. На этот раз Майтрея принял облик старика, который шёлковым шарфом полировал длинный железный прут, чтобы сделать из него иглу, и снова преподал Асанге урок усердия. «Если этот старик способен так упорно трудиться ради столь нелепой цели, – подумал Асанга, – то я тем более могу трудиться ещё усерднее, чтобы встретить учителя, который объяснит мне далеко ведущее распознавание, чтобы я смог помогать всем ограниченным существам». И он снова вернулся в пещеру.

Прошло ещё три года, но у Асанги по-прежнему не было чистых видений. Тогда он вновь покинул пещеру, и на этот раз Майтрея принял облик старика, который переносил холм с одной стороны долины на другую маленькими мешками земли. И опять Асанга вдохновился радостным усердием старика и вернулся в пещеру.

Прошли ещё три бесплодных года. В общей сложности Асанга провёл в пещере 12 лет, так ни разу и не увидев Майтрею. Полностью истощённый и разочарованный, он отказался от усилий и направился в город. По дороге он увидел старую, облезлую собаку, кишащую личинками паразитов, но всё же яростно лающую. Асангу охватило глубокое сострадание как к собаке, так и к личинкам. Однако если бы он стал вытаскивать личинок из открытых ран, то мог бы причинить им боль; если бы он скинул их на землю, они погибли бы от голода. Поэтому он отрезал кусок плоти от своего бедра, закрыл глаза и потянулся языком к насекомым, чтобы осторожно перенести их на этот кусок плоти. Наклонившись, он снова открыл глаза, и, поскольку завеса беспокоящих эмоций и состояний, заслонявшая его зрение, была разорвана силой огромного сострадания, он увидел перед собой Майтрею в его истинном облике – там, где только что лежала покрытая личинками собака.

Асанга был настолько поражён, что спросил Майтрею, почему тот не являлся ему раньше. Майтрея ответил, что все эти годы находился в пещере рядом с ним, но Асанга был слишком ослеплён беспокоящими эмоциями и состояниями, чтобы его увидеть. В подтверждение своих слов Майтрея сказал: «Помнишь, как за эти 12 лет ты часто простужался и много раз чихал и сплёвывал? Вот все твои плевки, они попали на мою одежду».

Асанга обрадовался и захотел посадить Майтрею себе на плечи, чтобы пронести его по городу и показать всем. Майтрея сказал, что это бесполезно, но Асанга был настолько рад и воодушевлён, что всё равно сделал это. Никто из жителей города ничего не увидел, когда Асанга проходил по улицам с криками: «Смотрите все, вот Майтрея!» Люди говорили, что он сошёл с ума, кроме одной старушки, чьи омрачения были незначительны. Но даже она увидела на плечах Асанги, торжественно шествовавшего по городу, только покрытую личинками собаку.

Ещё одна причина, почему наши собственные суждения ненадёжны, особенно когда мы видим у нашего духовного наставника недостатки, заключается в том, что обычным существам свойственно не замечать собственных изъянов, а проецировать их вовне и видеть в окружающих. Недостатки других не бросались бы нам в глаза столь сильно и не раздражали бы нас настолько, если их не было бы у нас самих. Нужно постараться понять, что, чем сильнее мы реагируем на недостатки другого человека, тем сильнее сами подвержены тем же самым недостаткам, которые и искажают наше восприятие окружающих. Например, у честолюбивого и коварного министра начинается паранойя каждый раз, когда кто-либо другой разговаривает с царём наедине. Поэтому, если мы видим недостатки у своего учителя, это подобно тому, как больной желтухой видит желтизну в белках глаз других людей.

Пока ограниченные существа находятся под влиянием трёх ядовитых состояний ума – привязанности, враждебности и наивности, – они неспособны выносить достоверные суждения о других. Поскольку Девадатта был исполнен гордыни, зависти и гнева, он постоянно находил недостатки у своего двоюродного брата Будды Шакьямуни.

Как сказал Миларепа в одной из своих «Сотен тысяч песен» [цитируется Цангньоном Херукой в «Сотнях тысяч песен Джецуна»]:

Существа, у которых много отрицательных состояний, например демонические личности и им подобные, видят Всеведущего Наставника Мира (ston-pa, санскр. śāstṛ), Будду, который совершенно не запятнан грязью недостатков, как вместилище пороков.

Кьябдже Триджанг Ринпоче кратко выразил эту мысль:

С нашим беспокойным умом и несовершенным телом, даже если бы мы жили среди всех будд, мы всё равно видели бы в них лишь отражение собственных недостатков.

Еше Цондру (Kong-po Bla-ma Ye-shes brtson-’grus, Конгпо Лама), мастер школы гелуг из монастыря Сера, аналогичным образом писал в «Сущности нектара» (Lam-rim bdud-rtsi snying-po), 14b:

Мы рабы омрачений, [возникающих] из наших разрушительных кармических импульсов (las-sgrib, санскр. karmāvaraṇa, кармические препятствия). Пока мы не освободимся от них, даже если все будды без исключения милостиво явятся перед нами, наши нынешние проекции и фантазии, и только они одни, лишат нас возможности узреть Редкую и Высшую Драгоценность [Так Ушедших], украшенную превосходными знаками (mtshan-bzang, основные знаки) и показательными чертами (dpe-byad, второстепенными признаками).

Когда Наропа оставил свою должность настоятеля монастырского университета Наланда, он увидел своего будущего учителя, махасиддху Тилопу, как нагого и грязного рыбака. Увидев, как тот готовит и ест живую рыбу, Наропа испытал такое отвращение, что подумал: «Это никак не может быть великий Тилопа». Тилопа, прочитав мысли учёного, лишь покачал головой и проворчал: «Нет». Затем он разложил рыбьи кости на земле и щёлкнул пальцами. В тот же миг они превратились в живых рыб и прыгнули в реку. Увидев это невероятное чудо, Наропа понял, кто находится перед ним. Тилопа лишь кивнул головой и пробормотал: «Угу».

Буддхаджняна долгое время странствовал повсюду в поисках учителя, который мог бы передать ему учение «Тантры Гухьясамаджи», но безуспешно. Однажды на закате он путешествовал по безлюдной местности и впервые увидел своего будущего учителя Манджушримитру (’Jam-dpal bshes-gnyen), пахавшего поле, надев на голову жёлтую монашескую одежду (chos-gos, санскр. cīvara), которую монахи носят только во время проводимого дважды в месяц очищения нарушенных обетов (gso-sbyong, санскр. poṣadha, соджонг). Считая это очень странным и неподобающим, он подошёл ближе и увидел, что жена крестьянина идёт позади плуга и собирает в котёл для похлёбки червей, оказавшихся на поверхности. Поскольку поблизости не было другого жилья, Буддхаджняне пришлось провести ночь в доме крестьянина. Когда за ужином ему предложили миску свежей похлёбки из червей, Буддхаджняна, считая крестьянина, его жену и их обычаи совершенно возмутительными и противоречащими Дхарме, отказался есть и лёг спать в глубоком отвращении.

Ночью, после того как крестьянин и его жена удалились отдыхать, Буддхаджняна увидел яркий свет, исходивший из комнаты хозяина. Он подошёл к двери и, заглянув внутрь, увидел перед собой воочию основную пару божеств «Тантры Гухьясамаджи». Поражённый увиденным, он пошёл спать. На следующее утро он попросил передать ему это учение, царя среди всех практик ануттарайога-тантры, однако Манджушримитра ему отказал: «Вчера ты осуждал мою одежду и из-за сильной привязанности и неприязни отказался есть пищу, которую я тебе предложил. С таким предвзятым умом разве ты примешь методы, которым я тебя научу?»

Раскаявшись в своём поспешном и ошибочном суждении, Буддхаджняна в конечном итоге был принят Манджушримитрой в ученики и получил одну из линий преемственности «Тантры Гухьясамаджи».

В качестве ещё одного примера можно привести Чандракирти. Всем в монастырском университете Наланда он казался человеком, которого интересуют лишь три вещи: еда, сон и посещение уборной. Все считали, что он подаёт дурной пример, и хотели изгнать его. Однако настоятель Чандранатха (Zla-ba mgon-po) заступился за него и сказал: «Дайте этому монаху возможность проявить себя». Его назначили помощником кладовщика, ответственным за монастырские стада. Но даже тогда Чандракирти продолжал производить впечатление ленивого и ни на что не годного человека.

Однажды во время особого праздничного обеда кладовщик должен был раздать молоко всем монахам. Однако Чандракирти позволил коровам разбрестись, и они не вернулись вовремя, чтобы их можно было подоить. Все стали его ругать и решили, что наконец получили основание для его изгнания. Однако Чандракирти спокойно нарисовал на стене изображение коровы и, подоив рисунок, получил достаточно молока для всех. Таким образом он продемонстрировал монахам, что явления не столь прочны, как кажется [упомянуто в колофоне текста Чандракирти «Вступая на срединный путь» (dBu-ma-la ’jug-pa, санскр. Madhyamakāvatāra)].

У Шантидевы в Наланде также была репутация человека, которого интересуют лишь три вещи. Все свои практики он держал в тайне и скрывал от других. Монахи также мечтали изгнать его и решили унизить, поручив ему прочитать официальную лекцию перед всем университетом. Они специально подготовили высокий трон без лестницы, однако сиденье само опустилось, чтобы Шантидева мог на него сесть. Затем он произнёс учение, которое позднее было записано как текст «Вступая на путь поведения бодхисаттвы» (sPyod-’jug, санскр. Bodhicaryāvatāra). Дойдя до одной из строф в середине девятой главы, посвящённой правильному воззрению на реальность, Шантидева начал подниматься в воздух. Все продолжали слышать его голос, хотя он постепенно исчезал из виду.

Как сказал Будда:

Только я сам или подобные мне способны правильно оценить человека.

Поэтому нам никогда не следует судить других по внешним проявлениям, особенно того, кого мы уже приняли в качестве духовного наставника. Мы должны тщательно проверить его заранее, но затем, когда мы решили полностью ему довериться, нам следует прекратить осуждать учителя. Мы должны видеть в нём будду в силу всего сказанного выше, а когда внешние проявления кажутся противоречащими этому, следует помнить, что наше мнение ненадёжно.

Углубление признательности посредством постоянного памятования о доброте учителя

Если мы будем размышлять обо всей доброте, которую проявил к нам духовный наставник, наша признательность и искренняя приверженность естественным образом возрастут. Наш учитель не только показывает нам путь к более высокому перерождению, освобождению и полному раскрытию нашего потенциала, чтобы мы могли по-настоящему помогать другим. Он также приносит нам пользу на самом обычном, повседневном уровне. Он или она учит нас правильно себя вести, чтобы мы никогда не обижали других и всегда делали то, что приносит им радость. Он прививает нам здравомыслие и обучает хорошим манерам.

Как выразился Шамар из Амдо в тексте «Солнце, распространяющее лучи благого света» (Byang-chub bde-lam-gyi khrid-dmigs skyong-tshul shin-tu gsal-bar bkod-pa dge-legs ’od-snang ’gyed-pa’i nyin-byed, Zhwa-dmar lam-rim), 27a.4:

Мои духовные наставники – это те, кто сделал осла [такого как я] достойным того, чтобы его причислили к людям.

Доброта духовного наставника превосходит доброту других будд

Хотя между прежними буддами и нашими духовными наставниками нет различия в уровне постижений, существует большое различие в степени их доброты (bka’-drin, bkrin) к нам. В прошлом было множество будд, однако нам не посчастливилось встретиться с ними и учиться у них. Сейчас же мы непосредственно получаем помощь от своего духовного наставника. Именно в этом смысле его доброта по отношению к нам в целом превосходит доброту всех будд.

Кроме того, хотя четвёртый будда нашей эпохи, Шакьямуни, проявился в трудные времена, наш духовный наставник пришёл в этот мир, когда условия стали ещё более упадочными. Мы не развили достаточно обширную систему положительной силы, чтобы иметь возможность учиться непосредственно у самого Будды. Причина в наших действиях, а не в его. Однако мы накопили кармическую силу для рождения в нынешнюю эпоху упадка. То, что наш наставник присутствует рядом с нами и помогает нам сейчас, свидетельствует о том, что его доброта по отношению к нам превосходит даже доброту Будды Шакьямуни.

Четвёртый Панчен-лама сказал об этом в тексте «Лама чопа» («Гуру пуджа»), 46–47:

Дневные часы солнца Мудреца зашли, и теперь вы осуществляете деяния Победоносных ради нас, блуждающих толп, лишённых защитников и надёжного направления. Сострадательные защитники надёжного направления, обращаемся к вам.

Для нас даже один волосок из ваших пор – поле для взращивания положительной силы, восхваляемое более высоко, чем все Победоносные трёх времён и десяти направлений. Сострадательные защитники надёжного направления, обращаемся к вам.

Его доброта в передаче нам учения

Наш духовный наставник проявляет к нам огромную доброту уже тем, что передаёт нам учение, не заставляя проходить через те трудности и лишения, которые пришлось перенести самому Будде, а также переводчикам и держателям линий передач прошлого, чтобы получить эти наставления. Мы можем увидеть это по примерам из «Сутры о мудром и глупом» (mDo mdzangs-blun, санскр. Damamūko-nāma Sūtra) (I). Так, в одном из прошлых рождений, когда Будда был царём Джилингарлитой (rGyal-po Byi-ling gar-li-ta), ради одной строфы Дхармы ему пришлось вбить в своё тело тысячу железных шипов. Когда он был царём Ганашапали (rGyal-po Ga-na-sha pa-li), он был вынужден отдать свою любимую супругу и детей на съедение свирепым якшам (gnod-sbyin, духам-людоедам). Когда же он был Уттали (Ut-ta-li), учителем мудрецов, ему пришлось переписывать строфы Дхармы, используя собственную кожу вместо бумаги, кости вместо пера и кровь вместо чернил. Вот сколько ему пришлось страдать.

В «Сутре о мудром и глупом» Брахма рассказал эти примеры Будде, когда просил его привести в движение колёса передачи Дхармы.

Атиша предпринял морское путешествие продолжительностью 13 месяцев, чтобы получить от Серлингпы линии методов развития бодхичитты. В свою очередь, царь Еше О пожертвовал собственной жизнью ради того, чтобы Атиша смог принести эти учения в Тибет.

Кроме того, многие тибетские переводчики, такие как Марпа, переносили огромные страдания во время тяжёлых путешествий пешком и на вьючных животных в Индию в поисках Дхармы. Всё же они предпринимали эти опасные путешествия, несмотря на недостаток средств и слабое знание индийских языков.

Как вспоминал Марпа в одной из своих «Песен медитативного опыта» (Mar-pa’i gsung-mgur):

Ни на минуту мы не выбирались из густых лесов и джунглей. Ни разу не достигали конца долгой дороги. Никогда не были в безопасности из-за диких зверей, труднопроходимых троп и огромных рек. Упавшие поперёк пути деревья напоминали окоченевшие трупы. Когда я вспоминаю все ужасы тех дорог, даже сейчас моё сердце начинает биться быстрее, а дыхание становится прерывистым.

Мы, современные ученики, должны испытывать глубокую благодарность к своему духовному наставнику за то, что он передаёт нам учение, не заставляя проходить через подобные испытания. Как сказал Еше Цондру в «Сущности нектара», 15b:

Если говорится, что подношений [учителю], передавшему вам одну строфу [Дхармы, которые вы будете совершать] даже на протяжении стольких кальп, сколько слогов в этой строфе, будет недостаточно, чтобы отблагодарить его за доброту, то как можно отплатить за доброту того, кто внимательно показывал нам превосходные и полные путеводные состояния, [ведущие к окончательному раскрытию нашего потенциала]?

Далее, когда нас переполняют беспокоящие эмоции, предубеждения, предвзятые представления (rnam-rtog, санскр. vikalpa) и другие подобные омрачения, будды, бодхисаттвы и медитативные образы будд не являются нам в своих подлинных обликах. Они понимают, что мы слишком ослеплены и оглушены, чтобы увидеть или услышать их. В такие моменты, когда мы особенно нуждаемся в помощи, только наш духовный наставник проявляет достаточно доброты, чтобы обучать нас. Когда же благодаря его руководству мы освободимся от омрачений и обретём устойчивые постижения, тогда действительно могут возникнуть чистые видения божеств. Но к тому времени мы уже будем твёрдо идти по пути и не будем нуждаться в них так же остро, как прежде.

Например, Могчог (rMog-lcog Rin-chen brtson-’grus, санскр. Ratnavīrya) долго и усердно обучался у своего учителя, йогина Кедруба Кюнгпо Налджора (mKhas-grub Khyung-po rnal-’byor), мастера из Шанга, от которого происходит традиция шангпа-кагью, и ни разу не видел ни будд, ни йидамов. Спустя много лет, когда у него наконец случилось чистое видение Авалокитешвары, Ваджрайогини и Хеваджры, он сказал:

Великий Сострадательный, твой белый цвет поистине очень белый; Вечно Бдительная Небесная Дева, твой красный цвет поистине очень красный; Хеваджра, твой синий цвет поистине очень синий. Однако, где бы я ни находился, я никогда не был лишён видения моего духовного наставника, и именно оно уже в этой жизни ведёт меня прямо к просветлению.

В другой раз Могчог также сказал:

При [одной лишь] строгой медитации [всё ещё] остаётся сомнение, освободимся ли мы [от своих страданий]. Но если есть твёрдая убеждённость и признательность [по отношению к духовному наставнику], в освобождении не может быть никаких сомнений.

Его доброта в даровании волн вдохновения нашему ментальному континууму

Наш духовный наставник способен вдохновлять нас на освобождение от омрачений. Это может происходить даже благодаря его присутствию, и тем более когда он дарует учение Дхармы. Кроме того, он может сделать наш ум более восприимчивым к медитативным переживаниям и устойчивым постижениям, давая нам принимать внутрь особым образом освящённые вещества. Однажды Пурчог Нгаванг Джампа (Phur-cog Ngag-dbang byams-pa rgya-mtsho) переносил для своего учителя Друбканга Гелега Гьяцо огромное количество высушенного навоза, используемого в качестве топлива. Он был совершенно изнурён как телом, так и умом, и тогда учитель дал ему выпить порцию внутреннего подношения из ритуальной чаши из черепа. Пурчог почувствовал столь сильное вдохновение, что немедленно пережил очень глубокий опыт отречения – подлинной решимости освободиться от проблем.

Так, махасиддха Тилопа сказал в своём тексте «Сокровищница песен» (Do-ha mdzod, санскр. Dohākośa):

Если вы желаете уже в этой жизни обрести могущественное состояние Ваджрадхары (rdo-rje ’chang-dbang), то высшим объектом твёрдой убеждённости и признательности является ваш духовный наставник, высшими волнами вдохновения являются те, что посылаются вашим духовным наставником, а высшим плодом является тот [плод просветления], который дарует ваш духовный наставник. По этим причинам станьте искусными в правильном отношении к своему наставнику.

Также он сказал Наропе:

О йогин, лучше всего твоей практике будет способствовать [здоровое отношение] к духовному наставнику.

Его доброта в том, что он включает нас в свой круг посредством материальной щедрости

Наконец, мы должны углублять свою приверженность, вспоминая далеко ведущую щедрость нашего наставника. Цонкапа сказал о такой щедрости подлинного мастера в своей молитве-устремлении «Созидательные действия в начале, середине и конце» (Thog-ma-dang bar-dang tha-mar dge-ba’i smon-lam, Thog-mtha’-ma), 17:

Навсегда устранив скупость, непривязанный к материальным благам, да соберу я вокруг себя круг учеников, сперва предлагая им своё имущество, а затем, даруя им учение Будды, да удовлетворю я полностью их желания и потребности.

Никогда не следует пренебрежительно относиться ни к чему, что даёт нам духовный наставник. Следует принимать это смиренно и уважительно, протягивая обе руки. Ценность такого дара намного превосходит то, что видно на первый взгляд. Как говорил Кьябдже Триджанг Ринпоче:

Получить фрукт от своего духовного наставника гораздо полезнее, чем получить большое богатство от обычного друга. Деньги могут помочь лишь в этой жизни, тогда как даже самый маленький подарок от учителя устанавливает тесную связь, которая во всех ваших жизнях будет соединять вас с ним, а через него – с высшим очищенным состоянием.

Один учитель отправил своего помощника к пещере высоко в горах, чтобы поднести большую упаковку масла Дагпо Джампелу Лхундрубу (Dvags-po Blo-bzang ’Jam-dpal lhun-grub), который жил там в затворе. По дороге помощник сильно устал и, поднимаясь, бранил этого медитирующего отшельника за то, что тот живёт так высоко в горах, словно горный козёл. Когда он наконец добрался до пещеры, Дагпо Джампел Лхундруб угостил его чаем и едой, проявив большую доброту и гостеприимство. Это изменило отношение уставшего путника, и он подумал: «Этот учитель на самом деле очень хороший человек, а особенно вкусен его чай». Так помощник успокоился и стал восприимчив к словам великого учителя.