Размышление о страданиях в адах

Есть три уровня существования: уровень чувственных желаний (’dod-khams, санскр. kāma-dhātu, мир желаний), уровень нематериальных форм (gzugs-khams, санскр. rūpa-dhātu, мир форм) и уровень существ без формы (gzugs-med khams, санскр. arūpa-dhātu, мир без форм). Ограниченные существа на первом уровне испытывают компульсивную привязанность к чувственным объектам (’dod-pa’i yon-tan, ’dod-yon, санскр. kāma-guṇa). На втором уровне существа не привязаны к грубым объектам. Формы чувственных объектов в их мире нематериальны, и эти существа привязаны к поглощённости, переживаемой на различных уровнях умственной устойчивости. У ограниченных существ третьего мира нет физической формы. Из физического у них есть лишь тончайшая энергия-ветер, служащая опорой для их ограниченного ума. Перед перерождением в мире без форм они не проходят через бардо. Они не привязаны к тем уровням умственной устойчивости, которые кажутся желанными существам в мире нематериальных форм. Однако они испытывают сильную привязанность к ещё более тонким и отстранённым уровням поглощённости.

На трёх уровнях существования обитают шесть форм жизни – шесть типов существ-скитальцев (’gro-ba rigs-drug). Узники безрадостных миров (dmyal-ba, санскр. nairayika, адские существа), цепляющиеся духи (yi-dags, санскр. preta, голодные духи), ползающие существа (dud-’gro, санскр. tiryagyoni, животные), люди и полубоги (lha ma-yin, санскр. asura, антибоги) относятся к уровню чувственных желаний. Божественные существа (lha, санскр. deva) населяют все три мира: первые шесть классов божественных существ также относятся к уровню чувственных желаний (’dod-lha, санскр. kāma-deva, боги мира желаний), следующие 17 – к уровню нематериальных форм, а четыре высших класса – к уровню бесформенных существ.

Три худших перерождения – это перерождения адским существом, цепляющимся духом и ползающим существом, а три лучших – это перерождения человеком, полубогом и богом. Иногда выделяют пять типов существ-скитальцев (’gro-ba lnga), и в таком случае полубогов относят к категории божественных существ.

Когда мы развиваем памятование о неизбежности своей смерти и осознаём, что находимся в полной власти беспокоящих эмоций и кармических импульсов, омрачающих наш ум, мы понимаем, что после смерти продолжим компульсивно перерождаться. Кармические силы в нашем ментальном континууме – и положительные, и отрицательные – являются испорченными (zag-bcas, санскр. sāsrava, загрязнённые, смешанные с заблуждением), поскольку они были накоплены без правильного понимания реальности. Поэтому они созреют в виде дальнейших неуправляемо повторяющихся жизней, которые также будут наполнены заблуждениями и страданиями, вызванными этими беспокоящими эмоциями и кармическими импульсами, под воздействием которых мы совершаем компульсивные действия.

Пройдя через промежуточное состояние бардо, где мы можем находиться не более семи периодов по семь дней, мы будем вынуждены переродиться, если наш ум по-прежнему ограничен и омрачён беспокоящими эмоциями и состояниями. Есть лишь два пути – вверх или вниз, и то, куда мы направимся, зависит от кармических сил, накопленных в нашем ментальном континууме. Если преобладают положительные кармические силы, мы обретём один из трёх лучших типов перерождения, а если отрицательные – один из трёх худших.

Нетрудно заранее определить, каким будет наше следующее перерождение. Большинство из нас всё время накапливает отрицательные кармические силы (sdig-pa, санскр. pāpa, «грех»), которые могут привести лишь к плачевному будущему. Достаточно посмотреть на сегодняшний день. Сколько раз с тех пор, как мы проснулись, мы успели разгневаться, плохо подумать о других, кого-нибудь покритиковать или выразить отрицательное отношение? А как часто мы делали что-либо положительное, созидательное или полезное для других?

Вес любого поступка и его способность принести существенный результат зависят от трёх факторов. Это намерение (’dun-pa, санскр. chandas), то, каким образом совершается действие, и наше отношение к нему впоследствии. Честно проанализировав свои действия, мы увидим, что наши отрицательные поступки гораздо весомее положительных. Возьмём, например, развитие полезных привычек ума во время медитации или участие в церемонии почитания духовных наставников. Нам не хочется рано вставать и заниматься этим, но чувство вины заставляет нас подняться. Мы участвуем в практике без особого усердия, постоянно отвлекаемся, то и дело смотрим на часы. В конце мы думаем: «Наконец-то всё закончилось, какая пустая трата времени», и снова ложимся спать. Накопленная таким образом положительная кармическая сила чрезвычайно слаба.

А теперь посмотрим на такое разрушительное действие, как убийство комара, который, как нам кажется, вторгся в наше пространство, залетев в комнату. Мы с решимостью и азартом выслеживаем его, словно это самый страшный злодей на свете. С единственной мыслью: «Ну, сейчас я доберусь до этой твари», мы не устаём от погони и совершенно не отвлекаемся. Затем, жаждая расправы, мы изо всех сил прихлопываем его ладонями, чтобы наверняка выдавить из него всю жизнь до последней капли. В конце мы гордимся собой и торжествуем: «Я прикончил этого мерзавца!» Это полноценное, завершённое разрушительное действие. Если мы накопили столь мощную отрицательную кармическую силу, могут ли оставаться сомнения в том, где мы переродимся?

Именно поэтому животных и насекомых гораздо больше, чем людей, голодных духов больше, чем животных, а адских существ гораздо больше, чем духов. В то же время божественных существ намного меньше, чем людей. Однажды безумец Друкпа Кюнле (’Brug-smyon Kun-dga’ legs-pa) поднялся во дворец Потала в Лхасе. Кто-то спросил его, где он был. Он ответил: «Я ходил в чистую землю Сукхавати (bDe-ba-can), но, не найдя там спутников, быстро вернулся». Затем он отправился к Железному мосту (lCags-zam) в Нижнем Тибете (sMad), в двух днях пешего пути к западу от Лхасы. Когда его спросили, где он был, он сказал: «Я ходил в безрадостные миры, но, поскольку я не забронировал место заранее, мне негде было остановиться».

Осознав значимость своей драгоценной человеческой жизни с её временными свободами и богатыми возможностями, а также поняв, что в момент смерти мы её лишимся, теперь мы размышляем о том, какой будет жизнь в двух возможных типах перерождения – худших и лучших. Однако на данном этапе тренировки ума мы рассматриваем лишь страдания в худших перерождениях, потому что на начальном уровне духовного развития наша задача – развить устремлённость к одному из лучших перерождений. Когда мы осознаём проблемы и страдания худших перерождений, опасение (’jigs-pa, санскр. bhī, страх) встречи с ними побуждает нас практиковать превентивные методы, чтобы избежать такого будущего и обеспечить себе более благоприятное перерождение.

Утвердившись в этом направлении, мы начнём размышлять о страданиях, с которыми нам пришлось бы столкнуться даже в лучших состояниях перерождения. Это практика среднего уровня духовной мотивации.

Гунгтанг Ринпоче (Gung-thang dKon-mchog bstan-pa’i sgron-me) сказал:

Во время краткого сна в этой переменчивой жизни вас могут потревожить сновидения о бессмысленных удовольствиях и страданиях. Если бы, внезапно пробудившись, вы обнаружили себя в яме с шипами адского перерождения, что бы вы смогли сделать?

Пабонгка (Pha-bong-kha Byams-pa bstan-’dzin ’phrin-las rgya-mtsho) приводит сходное сравнение: смерть подобна сну, бардо – сновидению, а перерождение – пробуждению. Смысл обоих сравнений в том, что худшие перерождения – не независимые явления (rang-dbang), существующие где-то сами по себе, а результат кармических сил, накопленных ранее совершёнными разрушительными действиями. Проблемы и страдания низших состояний возникают из-за разрушительных действий в соответствии с законами причинно-следственной связи в поведении.

Если мы действуем, говорим или думаем крайне жестоко, отрицательно и разрушительно, из-за накопленной таким образом отрицательной энергии мы сами будем испытывать мучительные страдания адских состояний. По этой же причине из-за беспокойных состояний ума мы страдаем от ночных кошмаров, а после пробуждения ещё некоторое время испытываем тревогу и страх. Это также объясняет, почему, если мы вспыльчивы и постоянно кричим на других, у нас повышается кровяное давление, появляется язва и мы часто чувствуем себя несчастными. Ужасы в адских состояниях безрадостных миров – не наказания, насылаемые внешней силой, а неблагоприятные последствия, причины которых находятся внутри нас. В своих страданиях мы можем винить лишь себя. Мы сами навлекаем их на себя своими отрицательными состояниями ума и действиями, совершаемыми из-за неосознавания.

Шантидева сказал в тексте «Вступая на путь поведения бодхисаттвы» (sPyod-’jug, санскр. Bodhicaryāvatāra), V.6–8:

Оратор Совершенных [Слов] сам показал, что так все страхи и безмерные страдания исходят из ума.

Кто же намеренно создал оружье всё для [мук] существ в безрадостных мирах? Кто сотворил ту землю из горящего железа? Откуда появляются все те сирены-девы?

Мудрец сказал, что всё это исходит из ума, в котором есть кармическая сила негативная. Поэтому в трёхчастном мире, за исключением ума, бояться нечего.

Большинство из нас не хочет слышать об адских состояниях. Мы не принимаем их описания всерьёз и считаем безрадостные миры не более чем мрачной фантазией, предназначенной для устрашения примитивных людей. Мы не понимаем, что мучительное состояние тела и ума – это следствие жестоких и разрушительных действий и мыслей, и не замечаем в себе склонностей, ведущих в этом направлении. Нам кажется совершенно ненужным развитие привычки осознавать и принимать всерьёз проблемы и страдания безрадостных миров.

Если мы отказываемся размышлять об адских страданиях, это очень наивно и несправедливо по отношению к Дхарме. Нам кажется, что если практика Дхармы нам нравится и ей приятно заниматься, то это хорошая духовная практика. Но если она связана с чем-то неприятным и не нравится нам, мы считаем её ужасной и отвергаем. Если мы думаем: «Мне не нравилось слушать об адах в других религиях, и здесь я тоже не собираюсь это терпеть», это крайне эгоцентричное и незрелое отношение.

Это наивное избегание похоже на отвращение, которое большинство из нас испытывает при одной лишь мысли о том, чтобы слушать истории о страдающих существах, например об окровавленных жертвах несчастных случаев и сражений, о больных проказой, о нищих с физическими уродствами, о душевнобольных или о немощных стариках, не говоря уже о необходимости к ним прикасаться. Если при встрече с существами, испытывающими сильнейшие страдания, мы закрываем сердце и чувствуем тревожную враждебность, это свидетельствует не только о защитной позиции и себялюбии (rang bces-par ’dzin-pa), но и о явном недостатке сочувствия и чуткости к другим. Из-за недостатка сочувствия мы не только не будем помогать другим: у нас также не будет мотивации не создавать причины этих же проблем и страданий своими собственными действиями.

Будда учил о мучительных страданиях узников безрадостных миров не из садистского желания вызвать у других страх и подавленность, а из великого сострадания. Какую пользу мог бы извлечь Будда, запугивая нас? Безрадостные миры действительно существуют, и у Будды не было причин лгать. Он лишь желает помочь другим избежать перерождения в них.

Если вы думаете, что описания безрадостных миров предназначены лишь для того, чтобы вызвать страх, как насчёт матери, которая говорит ребёнку не совать руку в огонь или не залезать в глубокую реку? Она просто хочет напугать ребёнка или она делает это из заботы о нём, ведь он может обжечься или утонуть? Подобным образом, когда врач показывает нам изображение человека с венерическим заболеванием, он делает это не просто для того, чтобы нас напугать. Он проявляет большую доброту, побуждая нас принять меры для предотвращения этой мучительной ситуации. Если человек склонен к воровству и мы заботимся о нём, мы очень прямо объясним ему последствия такого проступка. Мы подробно опишем неудобства, опасности и проблемы, связанные с тюремным заключением, избиениями, жестоким обращением и так далее. Точно так же Будда во всех подробностях описал страдания безрадостных миров, чтобы убедить воплощённых ограниченных существ воздерживаться от любых импульсивных разрушительных действий, ведущих к таким страданиям. Притворяться, будто этих адских состояний не существует, совершенно бесполезно.

Очень важно знать обо всех неуправляемо повторяющихся страданиях, которые существа-скитальцы навлекают на себя, особенно о проблемах и страданиях худших перерождений.

Шантидева сказал в тексте «Вступая на путь поведения бодхисаттвы» (VI.21):

Помимо этого, есть у страданий преимущества: высокомерие во время тягот пропадает; а состраданье к тем, кто крутится в сансаре, возрастает; деянья негативные внушают опасенье; и радость черпается из созидания.

Осознав это, мы отрекаемся от всех проблем, а не только от некоторых. Осознание трудностей, с которыми мы сталкиваемся в жизни, уменьшает нашу гордыню и делает нас смиреннее. Если мы видим страдания, терзающие других людей и иные формы жизни, то понимаем, что мы не единственные существа во вселенной и не только у нас есть трудности. Мы живём среди бесчисленных существ-скитальцев в самых разных состояниях существования, и каждому из них приходится иметь дело с трудными обстоятельствами. Мы начинаем понимать, что, точно так же как мы сами не хотим испытывать никаких страданий, все остальные чувствуют то же самое. Так мы развиваем сострадание. Осознание того, что не только у нас есть проблемы, придаёт нам мужества и побуждает справляться с ними и искать решение, вместо того чтобы упиваться жалостью к себе. Мы будем воздерживаться от разрушительных действий, являющихся причиной всех наших трудностей, обретём силы для созидательного поведения и научимся радоваться ему.

Однажды к Будде пришла убитая горем женщина с телом своего умершего ребёнка. Не в силах перестать плакать, она умоляла Будду вернуть её ребёнка к жизни. Будда сказал: «Сначала принеси мне горсть риса из дома, который никогда не посещала смерть». Мать обошла всю деревню, заходя в каждый дом, и во всех семьях ей рассказывали об умерших близких. Постепенно женщина начала иначе смотреть на своё положение. Она была не единственной в мире, кто потерял ребёнка. Поняв, что проблемы некоторых других людей даже тяжелее её собственных, она прекратила истерику, причинявшую ей страдания, и похоронила ребёнка, испытывая больше сочувствия к другим.

Поэтому, размышляя над нижеследующими описаниями худших перерождений, мы стараемся развить не только отречение – искреннюю решимость самим избежать этих проблем, – но также сочувствие и сострадание к тем, кто по наивности навлёк на себя эти страдания. Для этого мы представляем, что сами испытываем страдания низших перерождений. Если бы мы осматривали средневековый замок и увидели камеру пыток в действии, то, возможно, испытали бы некоторое отвращение к увиденному. Однако, скорее всего, мы восприняли бы это лишь как жуткое представление и не отнеслись бы к нему всерьёз. Но если бы нас внезапно втащили туда, заковали в цепи и начали пороть, наше отношение резко бы изменилось. Мы бы думали лишь о том, как спастись, и испытывали бы гораздо больше сочувствия к другим заключённым. Именно так мы подходим к размышлению об адских мирах, воспринимая близко к сердцу и сами эти миры, и оказавшихся в них существ.

Размышление о страданиях, которые мы испытали бы в великих горячих безрадостных мирах

Есть восемь типов горячих безрадостных миров (tsha-ba’i dmyal-ba chen-po):

1. миры оживания (yang-sros, санскр. saṃjīva),
2. миры чёрной нити (thig-nag, санскр. kālasūtra),
3. миры массового уничтожения (bsdus-’joms, санскр. saṃghāta),
4. миры воплей (ngu-’bod, санскр. raurava),
5. миры громких воплей (ngu-’bod chen-po, санскр. mahā-raurava),
6. миры жара (tsha-ba, санскр. tapana),
7. миры сильного жара (rab-tu tsha-ba, санскр. pratāpana),
8. миры неослабевающей боли (mnar-med, санскр. avīci, ады Авичи).

Все эти восемь миров располагаются один под другим в каждой мировой системе, непосредственно под ваджрным троном острова Розового Яблока (’dzam-bu gling, санскр. Jambudvīpa, Южный континент) этой мировой системы. Именно поэтому Бодхгая в Индии – такое жаркое место.

Земля горячих безрадостных миров состоит из раскалённого докрасна железа и охвачена пламенем. Огонь там в семь раз горячее, чем огонь от горящих дров на земле. Однажды Маудгальяяна (Mo’u dgal-gyi bu), выдающийся ученик Будды, принёс на поверхность земли раскалённый уголёк из одного из горячих безрадостных миров. Он положил уголёк на берегу океана, и никто не мог терпеть исходившего от него жара.

Будучи адским существом в одном из безрадостных миров, мы невидимы для большинства людей. У нашего тела нет определённого размера, но в целом оно огромно, а кожа столь же чувствительна и нежна, как у новорождённого младенца. Чем сильнее накопленная нами отрицательная кармическая сила, тем крупнее и чувствительнее наше тело и, следовательно, сильнее наши страдания и боль.

[1] В мире оживания мы настолько исполнены ненависти, что, лишь увидев другое существо, также оказавшееся там, яростно нападаем на него. Мы рубим друг друга на части различным оружием и испытываем сильнейшую боль не только в туловище, но и в каждой отсечённой конечности и даже в пролитой крови. Каждый день этого безрадостного мира мы 500 раз убиваем и истребляем друг друга таким образом, но по-настоящему не умираем, а лишь теряем сознание. Каждый раз раздаётся голос: «Оживи снова». Тогда начинает дуть прохладный ветер, возвращая нас к жизни. Все отсечённые части тела вновь соединяются, и начинается новый круг взаимного истребления.

Мы продолжаем компульсивно делать это до тех пор, пока наша отрицательная кармическая сила не перестаёт порождать непреодолимые побуждающие кармические импульсы участвовать в этой бойне.

Как сказал Нагарджуна в тексте «Письмо другу» (bShes-spring, санскр. Suhṛllekha), 87:

Даже если ты будешь испытывать эти крайне невыносимые страдания в течение сотен миллионов лет, жизнь [там] не закончится до тех пор, пока не истощится твоя разрушительная [кармическая] сила.

Это единственный горячий безрадостный мир, в котором нет стражей. Все остальные миры охраняют существа с уродливым и устрашающим обликом животных, являющиеся проекциями и результатами наших отрицательных кармических сил. Это подобно тому, как, сходя с ума, мы видим везде врагов и мучимся от кошмарных видений, в которых каждый хочет нас убить. Нам кажется, что пища отравлена, и даже дружелюбные лица выглядят страшными и угрожающими.

Шантидева также сказал в тексте «Вступая на путь поведения бодхисаттвы» (VI.46):

К примеру, это как хранители безрадостных миров, а также лес, где листья – лезвия острейшие: это [страданье также] появилось из-за моих кармических поступков импульсивных. На что тогда мне гневаться?

Согласно философской системе вайбхашики, стражи безрадостных миров – это действительно живые, ограниченные существа, у которых исчерпалась отрицательная кармическая сила, приводившая их самих к перерождению адскими существами, после чего они вынуждены мучить других в этих безрадостных мирах. В саутрантике говорится, что это не существа-скитальцы, а лишь колебания четырёх элементов-источников (khams-bzhi, санскр. catur-dhātu). Однако во всех системах махаяны утверждается, что стражи безрадостных миров – это проекции отрицательной кармической силы ограниченного существа, которое они мучают.

Существа перерождаются в этом безрадостном мире, если они были солдатами, безжалостно убивавшими в бою, убийцами, грабителями либо теми, кто постоянно затевал драки, затаивал обиды с сильной ненавистью и замышлял месть. Совершив какие-либо из этих разрушительных действий, мы перерождаемся здесь с теми видами оружия, которыми пользовались, накапливая отрицательную кармическую силу.

[2] Когда мы перерождаемся в мире чёрной нити, его стражи укладывают нас на раскалённую землю и рисуют на нашей спине линии чёрной нитью с кислотой либо выжигают их раскалённой докрасна железной цепью. Разрубая тело по этим линиям, они кромсают его на мельчайшие куски, а затем снова соединяют их вместе – 500 раз за каждый день этого безрадостного мира. Подобное перерождение является следствием того, что мы били кнутом, хлестали и подвергали животных или людей садистским наказаниям, а также того, что мы часто сеяли распри, лицемерили и скрывали собственные недостатки.

[3] В безрадостном мире массового уничтожения нас вместе со множеством других адских существ помещают между двумя горами, имеющими форму голов баранов или других животных, раздавливают между ними, а затем возвращают к жизни – 500 раз за каждый день этого безрадостного мира. Или же всех нас могут раздавливать огромные массы, падающие с неба. Мы перерождаемся здесь, если со злым умыслом охотимся, ловим рыбу, забиваем скот или убиваем насекомых. Мы испытываем участь, подобную той, которой сами подвергали других живых существ, когда прихлопывали мух, раздавливали комаров между ладонями или намеренно наступали на насекомых.

[4] В мире воплей нас преследуют устрашающие мучители, пока мы не увидим металлический дом кубической формы с открытой дверью. Охваченные сильной паранойей, мы вбегаем внутрь, и из-за огромного накопления отрицательной кармической силы дверь за нами закрывается, а дом начинает раскаляться докрасна. Оказавшись в ловушке и видя, что выхода нет, мы непрерывно вопим и плачем, испытывая сильнейшие эмоциональные мучения, откуда и происходит название этого безрадостного мира. Иногда дверь ненадолго открывается, но, когда мы пытаемся бежать, свирепые стражи – проекции наших тёмных кармических импульсов – загоняют нас обратно.

Мы создаём причины такого перерождения, если по привычке совершаем отрицательные действия тела, речи и ума, особенно под влиянием крайне разрушительного состояния ума или собственнического чувства. Мы также перерождаемся здесь, если мы закоренелые пьяницы или наркоманы. Как сказал Будда в одной из сутр:

Пьяницы перерождаются в [мирах] воплей, а те, кто подаёт им алкоголь, перерождаются вокруг них.

[5] Перерождение в мире громких воплей похоже на перерождение в предыдущем безрадостном мире, за исключением того, что здесь мы оказываемся заперты в ещё более горячей внутренней комнате в раскалённом докрасна металлическом доме. Такое перерождение является следствием ещё более безрассудного пьянства или разрушительной террористической деятельности.

[6] В мире жара стражи пронзают нас раскалённым докрасна металлическим трезубцем от анального отверстия до макушки. Он выжигает наши внутренности, пока изо рта не начинает идти красный дым. Затем стражи извлекают раскалённый трезубец, возвращают нас к жизни и снова пронзают – 500 раз за каждый день этого безрадостного мира. Или же нас варят заживо в огромном котле с расплавленной медью. Это результат того, что мы садистски, ради развлечения или в качестве наказания сжигали или закапывали людей заживо либо варили живых животных, как варят омаров на Западе или кур, лягушек и рыбу на Востоке.

[7] В мире сильного жара нас мучают так же, как в предыдущем безрадостном мире, но раскалённый докрасна трезубец здесь вдвое горячее. Причиной такого перерождения становятся те же разрушительные действия, которые приводят к страданиям мира жара, если мы совершаем их с ещё худшими намерениями или причиняем ещё большую боль.

[8] В безрадостном мире неослабевающей боли мы рождаемся с огромным телом, раскалённым докрасна одиннадцатью огнями – десятью внешними, расположенными в десяти направлениях вокруг нас, над нами и под нами, и одним огнём внутри нас. Подобно куску металла в кузнечном горне, наше тело невозможно отличить от пламени. В этом безрадостном мире испытывают самые сильные физические страдания среди всех миров сансары, поэтому он считается худшим состоянием перерождения с наиболее ужасными страданиями. Такое перерождение является результатом совершения самых тяжёлых разрушительных действий – пяти тягчайших преступлений, и особенно внесения раскола в Сангху (dge ’dun-gyi dbyen-byed-pa, санскр. saṅgha-bheda).

Пять тягчайших преступлений (mtshams-med lnga, санскр. pañcānantarya-karma) объясняются Васубандху в тексте «Сокровищница особых разделов знания» (Chos mngon-pa’i mdzod, санскр. Abhidharmakośa), IV.96–107, и Первым Далай-ламой в тексте «Прояснение пути» (mDzod-tik thar-lam gsal-byed), 257–266. Это:

• убийство матери,
• убийство отца,
• убийство архата,
• внесение раскола в Сангху,
• пролитие крови из просветляющего тела будды с негативным намерением его убить.

Для совершения тягчайшего преступления внесения раскола в Сангху необходимо, чтобы образовались две противоборствующие группы, в каждой из которых должно быть не менее четырёх монахов или монахинь. Это самое тяжёлое из пяти тягчайших преступлений, и совершивший его в своём следующем перерождении падает в низший из горячих безрадостных миров – мир неослабевающей боли. Другие тягчайшие преступления необязательно приводят к падению в этот низший мир.

Есть также пять параллельных тягчайших преступлений (nye-ba’i mtshams-med lnga), соответствующих пяти основным и также вызывающих перерождение в одном из безрадостных миров, которое невозможно отсрочить:

• инцест со своей матерью, если она архат,
• убийство бодхисаттвы,
• убийство арьи, тренирующегося в путеводных состояниях хинаяны,
• кража припасов или денежных средств монашеской сангхи,
• разрушение монастыря или ступы из ненависти.

Мы также можем переродиться в безрадостном мире неослабевающей боли, если яростно ссоримся со своими родителями или духовным наставником либо, будучи монахом, нарушаем любой из четырёх основных обетов: не убивать людей, не красть, не лгать о своих духовных достижениях и соблюдать безбрачие (tshangs-spyod, санскр. brahmacarya).

Если мы переродимся в любом из этих горячих безрадостных миров, наша жизнь будет невыносимо долгой. Срок жизни (tshe, санскр. āyu) в первых шести из этих миров рассчитывается исходя из продолжительности жизни божественных существ уровня чувственных желаний.

Васубандху объясняет в тексте «Сокровищница особых разделов знания» (III.79–80a):

Пятьдесят лет человеческой жизни равны одному дню [жизни] низших божественных существ на уровне чувственных желаний. Срок их жизни составляет 500 лет, [состоящих из таких дней], тогда как [продолжительность жизни каждого следующего класса божественных существ] выше них [рассчитывается с учётом] последовательно удваивающегося [числа человеческих лет, соответствующих одному их дню,] и последовательно удваивающегося [количества их лет].

Один день жизни адских существ в первом из шести горячих безрадостных миров равен полной продолжительности жизни низших божественных существ на уровне чувственных желаний, и эти адские существа живут 500 лет, состоящих из таких дней. Продолжительность жизни существ в каждом из последующих пяти безрадостных миров, расположенных ниже, состоит из дней, каждый из которых равен сроку жизни следующего из пяти более высоких миров божественных существ, а число таких лет каждый раз удваивается. Срок жизни существ в седьмом и восьмом горячих безрадостных мирах составляет соответственно половину и одну полную промежуточную эпоху их собственных лет, длительность которых рассчитывается сходным образом.

Срок жизни в различных мирах описан в тексте Васубандху «Сокровищница особых разделов знания» (81d–83a) и в тексте Первого Далай-ламы «Прояснение пути» (191–193). Если считать, что месяц состоит из 30 дней, а год – из 12 месяцев, то низшие божественные существа живут 500 лет, каждый день которых длится 50 человеческих лет, то есть 9 миллионов человеческих лет. Божественные существа второго уровня живут 1000 лет, каждый день которых длится 100 человеческих лет, то есть 36 миллионов лет. Таким образом, срок жизни божественных существ на уровне чувственных желаний в каждом следующем мире увеличивается в четыре раза. Адские существа в первом горячем безрадостном мире живут 500 лет, каждый день которых длится 9 миллионов лет, то есть 1.62 триллиона человеческих лет. Существа второго горячего мира живут 1000 лет, каждый день которых длится 36 миллионов лет, то есть 12.96 триллиона человеческих лет. Таким образом, срок жизни существ в первых шести горячих безрадостных мирах в каждом следующем мире увеличивается в восемь раз.

Срок жизни существ в седьмом и восьмом горячих мирах измеряется полными промежуточными эпохами и их половинами, как и в случае первых двух миров Брахмы среди божественных существ уровня нематериальных форм. Для этих божественных существ одна промежуточная эпоха принимается за 40 обычных промежуточных эпох, то есть за половину великой эпохи. Таким образом, божественные существа первого мира Брахмы живут 20 промежуточных эпох, исчисляемых годами, каждый день которых длится 20 промежуточных эпох. Промежуточная эпоха – это время, необходимое для того, чтобы срок человеческой жизни увеличился с десяти до 80 000 лет, а затем снова уменьшился до десяти, изменяясь на один год каждое столетие. Это приблизительно 16 миллионов лет, тогда как великая эпоха в 80 раз длиннее, то есть составляет 1.28 миллиарда лет. Следовательно, продолжительность жизни божественных существ первого мира Брахмы составляет 320 миллионов лет, каждый день которых длится 320 миллионов дней по одному нашему году каждый, то есть приблизительно 36.86 квинтиллиона наших лет.

Существа седьмого горячего безрадостного мира живут 20 промежуточных эпох, иными словами 320 миллионов лет, каждый день которых равен сроку жизни божественных существ первого мира Брахмы. В общей сложности это составляет приблизительно 4.25 дециллиона лет. Срок жизни в самом низшем горячем мире рассчитывается по той же формуле, но в единицах по 40 промежуточных эпох. Таким образом, его обитатели живут половину великой эпохи, исчисляемой в годах, каждый день которых равен половине великой эпохи, годы которой состоят из дней по половине великой эпохи. В общей сложности это 34 дециллиона наших лет – самый долгий срок жизни среди всех ограниченных существ.

Будда накапливал положительную кармическую силу на протяжении трёх зиллионных эпох (bskal-pa grangs-med gsum, санскр. tri-asaṃkhya-kalpa, три неисчислимо долгие эпохи). Один зиллион (grangs-med, санскр. asaṃkhya) – самое большое конечное число, равное десяти в шестидесятой степени, тогда как один дециллион равен лишь десяти в тридцатой степени.

Не следует считать, что страдания в этих безрадостных мирах нас не касаются. Напротив, следует представить себя одним из пяти разбойников, троих из которых уже поймали, публично высекли и бросили в темницу. Если бы мы были одним из двух оставшихся, которых власти всё ещё разыскивают, разве могли бы мы чувствовать себя спокойно?

Исследуя своё поведение, мы обнаруживаем, что создали бесчисленные причины, которые могут привести к адским страданиям. Как говорили геше традиции кадам:

Уже создав причины перерождения адским существом, вы подобны человеку, у которого одна нога ещё находится в мире людей, а другая уже встала на край котла с расплавленной медью безрадостного мира.

Поэтому, пока у нас есть возможность, следует немедленно и с искренним усердием применять четыре противодействующие силы, чтобы избежать пагубных последствий своих разрушительных действий.

Падампа Сангье сказал:

Пока вы ещё не оказались в безрадостных мирах, не споткнитесь о препятствие разрушительных действий и не сорвитесь с утёса в адское пламя. Когда вы туда упадёте, будет неизвестно, когда вы выберетесь и выберетесь ли вообще.

Размышление о страданиях, которые мы испытали бы в соседствующих безрадостных мирах

С четырёх сторон каждого из восьми горячих безрадостных миров каждой мировой системы находятся четыре соседствующих безрадостных мира (nye-’khor-ba’i dmyal-ba bzhi). Это:

1. яма с раскалёнными углями (me ma-mur-gyi ’obs, санскр. kukūla),
2. гнилостная трясина (ro-myags ’dam, санскр. kuṇapa),
3. три мира оружия (mtshon-cha’i skor-gsum),
4. кислотная река (gyur-byed-kyi chu-klong rab-med, санскр. vaitaraṇī).

Переродившись в горячем безрадостном мире, к которому примыкают эти четыре мира, мы должны пройти через все четыре. Произойдёт это до или после пребывания в горячем безрадостном мире, определяется побуждающими кармическими импульсами и жуткими обстоятельствами, возникающими вследствие нашей отрицательной кармической силы.

[1] Сначала мы попадаем в яму с раскалёнными углями. При каждом шаге наши ноги по колено погружаются в раскалённые докрасна угли и пепел, а когда мы вытаскиваем ноги, чтобы сделать следующий шаг по тлеющей поверхности, они снова заживают.

После этого мучения мы достигаем [2] гнилостной трясины, где погружаемся в нечистоты по шею, а черви прогрызают наше тело насквозь.

[3] Войдя в три мира оружия, сначала мы попадаем на равнину лезвий (spu-gris gtams-pa’i thang, санскр. kṣura-pūrṇa-sthala). Пересекая её, при каждом шаге мы изрезаем ступни в клочья, а когда поднимаем их, они снова заживают. Пройдя эту устрашающую равнину, мы оказываемся в лесу с листьями в виде обоюдоострых мечей (ral-gri lo-ma’i nags-tshal, санскр. asipatra-vana). Вдалеке мы видим дарующие свежесть деревья и с большой надеждой устремляемся к ним. Однако, когда мы достигаем леса, оказывается, что листья на деревьях – обоюдоострые мечи. Подхваченные жестоким ветром наших отрицательных кармических сил, они обрушиваются на нас.

Затем мы подходим к горе, по форме напоминающей ствол хлопкового дерева (shal-ma-li-yi sdong-po, роща шалмали). С её вершины мы слышим, как нас зовут наши возлюбленные. Мы начинаем взбираться по этой горе, похожей на ствол дерева, и на полпути над нами оказываются выступы с железными шипами, которые поворачиваются остриями вниз и впиваются в нас. Добравшись до вершины, мы обнаруживаем, что наши возлюбленные превратились в птиц с железными клювами, которые выклёвывают нам глаза и пожирают нашу плоть. Затем, когда наше тело восстанавливается, мы слышим голоса своих любимых с подножия горы. Спускаясь вниз, мы обнаруживаем, что скалы, подобные ножам, опять обращены к нам своими острыми краями. Они снова режут нас, пока мы не достигаем подножия, где выясняется, что наши любимые теперь превратились в свирепых собак, которые нападают на нас и пожирают. Снова вернувшись к жизни и услышав голоса возлюбленных на вершине этой дьявольской горы, мы вновь поднимаемся наверх, и весь цикл повторяется.

[4] Наконец, пройдя через три мира оружия, мы бежим от устрашающих стражей безрадостного мира, которые загоняют нас в кислотную реку. Когда от нас остаются лишь нерастворившиеся кости, стражи вытаскивают их на берег и восстанавливают нашу плоть. Они спрашивают, чего мы хотим, а затем, если мы говорим, что голодны, насильно заталкивают нам в горло раскалённые угли, а если мы говорим, что испытываем жажду, они заливают кислоту. После этого они снова загоняют нас в кислотную реку и начинается новый круг мучений.

Размышление о страданиях, которые мы испытали бы в холодных безрадостных мирах

Есть восемь холодных безрадостных миров (grang-dmyal, холодные ады), расположенных под островом Розового Яблока на той же глубине, что и горячие, но к северу от них. Именно поэтому в Тибете так холодно.

Когда говорится, что расстояние между холодными безрадостными мирами составляет 2000 древних миль (dpag-tshad, санскр. yojana), имеется в виду расстояние между вершиной гор одного такого мира и поверхностью земли следующего, расположенного выше. Однако расстояние от поверхности земли одного мира до поверхности земли другого составляет 4000 древних миль, как и между горячими безрадостными мирами.

В целом в холодных безрадостных мирах полная темнота, мрачные горы, снег и лёд, пронизывающие холодные ветры и ужасные болезни. Каждый последующий мир холоднее предыдущего. Оказавшись адским существом в этих мирах, мы обнажены и не располагаем ни ресурсами, ни способностью развести огонь, найти укрытие или каким-либо иным образом облегчить свои страдания.

[1] Если мы перерождаемся в мире волдырей (chu-bur-can, санскр. arbuda), то бродим по леденящему холоду, покрытые гусиной кожей с бугорками размером с волдыри. Как и во всех остальных холодных безрадостных мирах, нашу плоть пожирают насекомые и черви – проекции наших собственных тёмных кармических импульсов.

[2] В безрадостном мире сочащихся волдырей (chu-bur rdol-ba, санскр. nirarbuda) волдыри на нашей гусиной коже раздуваются, пока не лопаются, источая гной и кровь. Как и в горячих безрадостных мирах, мы продолжаем ощущать боль в пролитой нами крови, которая здесь лежит замёрзшей на земле. Мы можем лишь немного передвигаться, и то с огромным трудом.

[3] В безрадостном мире дрожи «ачу» (a-chu zer-ba, санскр. huhuva) мы напоминаем холодный камень высоко в горах. Не в силах двигаться, мы сидим и дрожим, стуча зубами и произнося: «Ачу, ачу», – междометие, похожее на наше «бр-р-р».

[4] В мире стонов «кьиху» (kyi-hud zer-ba, санскр. hahava) настолько холодно, что мы не можем даже шевелить губами. Нам остаётся лишь стонать: «Кьиху, кьиху».

[5] В мире стиснутых челюстей (so-tham-pa, санскр. aṭaṭa) холод становится настолько сильным, что наши челюсти смерзаются и мы вообще не можем издать ни звука.

Такой порядок приводится Пабонгкой в тексте «Освобождение в вашей ладони» (rNam-grol lag-bcangs). В «Большом руководстве по этапам пути» (Lam-rim chen-mo) Цонкапы и в «Прояснении пути» Первого Далай-ламы мир стиснутых челюстей предшествует безрадостному миру дрожи «ачу».

[6] В безрадостном мире растрескивания, подобного синему лотосу (utpala-ltar gas-pa, санскр. utpala), всё наше тело промерзает насквозь. Оно становится цвета синего лотоса и растрескивается на пять или шесть частей, подобно лепесткам этого цветка.

[7] В мире растрескивания, подобного красному лотосу (padma-ltar gas-pa, санскр. padma), наше замёрзшее тело становится красным, как лотос, и растрескивается на десять или более частей.

[8] В мире огромного растрескивания, подобного великому лотосу (padma-ltar gas-pa chen-po, санскр. mahā-padma), наше тело приобретает ярко-багровый цвет и растрескивается на сотни частей, подобно огромному цветку лотоса. Это худший из всех холодных безрадостных миров.

Основная причина перерождения в любом из этих холодных миров – застывшее как лёд состояние ума, из-за которого мы с наивностью и упрямством придерживаемся искажённого, неприязненного воззрения. Дополнительные причины перерождения здесь – снятие одежды со статуи будды или с человека, в результате чего тот замерзает, а также выбрасывание насекомых, животных или людей на холод и под дождь, где они гибнут.

Арьяшура сказал в тексте «Чётки повествований о предыдущих жизнях» (sKyes-rabs ’phreng-ba, санскр. Jātakamālā), XXIX.22:

В будущих перерождениях те, кто придерживается анархистского или нигилистического воззрения (med-par lta-ba, санскр. nāstika), будут жить в месте, где царят тьма, мрак, ветер и холод. Там они также будут страдать от болезней, разрушающих их кости. Какой человек, желающий себе блага, стал бы ввергать себя туда?

Васубандху приводит срок жизни существ, переродившихся в холодных безрадостных мирах, в «Сокровищнице особых разделов знания» (III.84):

Если из хранилища, вмещающего [80 магадхских мер] кунжутных семечек, вынимать по одному семени каждые сто лет, [то время, необходимое] для его опустошения, будет равно сроку жизни в мире волдырей. Продолжительность жизни в других [холодных безрадостных мирах] увеличивается в 20 раз.

В целом тибетская мера объёма (khal) равна 20 пинтам, а тибетская пинта – шести пригоршням (phul). Хотя эти меры объёма сыпучих веществ могут отличаться от тех, которые использовались в древнеиндийском царстве Магадха (Yul ma-ga-dha), согласно тексту Пабонгки «Освобождение в вашей ладони» (193.a1) мы можем приблизительно рассчитать это количество, исходя из того, что в одной пригоршне 15 000 семян кунжута. Согласно такой оценке продолжительность жизни в первом холодном безрадостном мире составляет 14.4 миллиарда лет.

Размышление о страданиях, которые мы испытали бы во временных безрадостных мирах

Временные миры (nyi tshe-ba’i dmyal-ba, санскр. prādeśika-naraka) – это состояния, встречающиеся либо в горячих или холодных безрадостных мирах, либо в любом из миров людей, особенно на берегах океанов. Существа-скитальцы могут находиться там в одиночку или в группах. Проблемы и страдания в этих адских состояниях возникают периодически и не переживаются непрерывно. Например, однажды группа из 500 адских существ жила в монастыре на морском берегу. В полдень все их чаши для подаяния превращались в ножи, и эти адские существа начинали сражаться друг с другом, но после полудня всё возвращалось в обычное состояние. Причина такого перерождения заключалась в том, что во времена третьего Будды, Кашьяпы (Sangs-rgyas ’Od-srung), все они были монахами-людьми в одном монастыре и ссорились во время полуденного приёма пищи.

Другой пример – адское существо с двумя жёнами, которые днём были обычными женщинами, а ночью превращались в смертоносных гадюк и пожирали его. В прошлой жизни это существо дало обет перед Катьяяной (Ka-tya-ya-na), одним из десяти главных учеников Будды, воздерживаться от половой активности только днём, а ночью без всякого стыда оно предавалось разврату, ни в чём себе не отказывая. Ещё один пример – адское существо с четырьмя жёнами, которые ночью были обычными женщинами, но днём превращались в собак и пожирали его. В прошлой жизни оно было мясником, который днём забивал множество животных, но дал перед Катьяяной обет не делать этого ночью.

Следует рассматривать своё поведение с точки зрения причин перерождения в этих различных безрадостных мирах и размышлять о том, насколько ничтожны наши нынешние самые тяжёлые проблемы по сравнению даже с наименьшими страданиями, которые мы испытали бы там. Если это никак на нас не действует и не побуждает практиковать превентивные методы, изменяя своё поведение, то, как сказал Нагарджуна в тексте «Письмо другу» (83d):

[Наш ум], должно быть, по своей природе [твёрд], как алмаз!